Р. Вагнер. Тристан и Изольда. Синопсис, либретто, перевод

Действующие лица:Кубок смерти

Тристан, рыцарь
Марк, король Корнуолла, его дядя
Изольда, ирландская принцесса
Курвенал, слуга Тристана
Мелот, придворный короля Марка
Брангена, служанка Изольды
Пастух
Кормчий
Молодой матрос
Матросы, рыцари, оруженосцы.

Действие происходит на палубе корабля и в Корнуолле и Бретани в эпоху раннего средневековья.

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ

Первый акт

На борту корабля радостно поют матросы, возвращающиеся домой. Но не до радости плывущим в Корнуолл принцессе Изольде и её служанке Брангене. Изольда чувствует себя здесь оскорблённой пленницей. С давних пор король Марк платил дань Ирландии. Но настал день, когда вместо дани ирландцы получили голову своего лучшего воина — храброго Морольда, убитого в поединке племянником короля Марка, Тристаном. Невеста убитого, Изольда, поклялась в вечной ненависти к победителю. Однажды море вынесло к берегам Ирландии челн со смертельно раненным воином, и Изольда, наученная матерью искусству врачевания, берётся лечить его волшебными зельями. Рыцарь назвался Тантрисом, но его меч выдал тайну: на нем была зазубрина, к которой подошел стальной осколок, найденный в голове Морольда. Изольда заносит меч над головой врага, однако молящий взор раненого останавливает ее; внезапно Изольда понимает, что не может убить этого человека, и позволяет ему уйти. Однако вскоре он вновь вернулся на богато украшенном корабле — сватать Изольду в жены королю Марку, чтобы положить конец вражде между их странами. Подчинившись воле родителей, Изольда дала согласие, и вот они плывут в Корнуолл. Изольда, оскорбленная поведением Тристана, осыпает его насмешками. Не в силах дальше выносить всё это, Изольда решает умереть вместе с ним; она предлагает Тристану разделить с ней кубок смерти. Он соглашается. Но верная Брангена, желая спасти свою госпожу, наливает вместо напитка смерти любовный напиток. Тристан и Изольда пьют из одного кубка, и уже непобедимая страсть охватывает их. Под радостные крики матросов корабль пристает к берегу, где король Марк давно ожидает свою невесту.

Второй акт

В своих покоях в замке Изольда ждёт Тристана. Она не хочет слушать верную Брангену, предупреждающую об опасности, исходящей для влюблённых от Мелота - Изольда уверена, что Мелот лучший друг Тристана, ведь это он сегодня помог им, увезя короля со свитой на охоту. Брангена всё же медлит подать Тристану условный знак — потушить факел. Не в силах больше ждать, Изольда сама тушит факел. Появляется Тристан, и во мраке ночи звучат страстные признания влюбленных. Они прославляют мрак и смерть, в которых нет лжи и обмана, царящих при свете дня; только ночь прекращает разлуку, только в смерти они могут соединиться навеки. Стоящая на страже Брангена призывает их сохранять осторожность, но они не слышат её. Внезапно врываются король Марк и придворные. Их привел Мелот, давно томимый ревностью к Тристану. Король потрясен изменой Тристана, которого любил как сына, но чувство мести ему незнакомо. Тристан нежно прощается с Изольдой, он зовет ее с собой в далекую и прекрасную страну смерти. Он показывает, что готов биться с предателем Мелотом, но на самом деле не сражается с ним. Мелот выхватывает меч, тяжело ранит Тристана, и тот падает на руки своего слуги Курвенала.

Третий акт

Родовой замок Тристана Кареол в Бретании. Курвенал, видя, что рыцарь не приходит в сознание, он послал кормчего с вестью к Изольде. И теперь, приготовив Тристану ложе в саду у ворот замка, Курвенал напряженно вглядывается в пустынный морской простор — не покажется ли там корабль, везущий Изольду? Издали доносится печальный наигрыш свирели пастуха — он тоже ждет исцелительницу своего любимого господина. Знакомый напев заставляет Тристана открыть глаза. Он с трудом припоминает все происшедшее. Дух его блуждал далеко, в блаженной стране, где нет солнца, — но Изольда еще в царстве дня, и ворота смерти, уже захлопнувшиеся за Тристаном, вновь широко распахнулись — он должен видеть любимую. В бреду Тристану чудится приближающийся корабль, но печальный напев пастуха вновь возвращает его к действительности. Он погружается в грустные воспоминания о своем отце, который погиб, не увидев сына, о матери, умершей при его рождении, о первой встрече с Изольдой, когда он, как и теперь, умирал от раны, и о любовном напитке, обрекшем его на вечную муку. Лихорадочное волнение лишает Тристана сил. И снова ему чудится приближающийся корабль. На этот раз он не обманулся: пастух веселым наигрышем подает радостную весть, Курвенал спешит к морю. Оставшись один, Тристан в возбуждении мечется на ложе, срывая повязку с раны. Шатаясь, он идет навстречу Изольде, падает в ее объятия и умирает. В это время пастух сообщает о приближении второго корабля — это прибыл Марк с Мелотом и воинами; слышится голос Брангены, зовущей Изольду. Курвенал с мечом бросается к воротам; Мелот падает, сраженный его рукой. Но силы слишком неравные: смертельно раненный Курвенал умирает у ног Тристана. Король Марк потрясен. Брангена поведала ему тайну любовного напитка, и он поспешил вслед за Изольдой, чтобы навек соединить ее с Тристаном, но видит вокруг себя лишь трупы. Отрешенная от всего происходящего, Изольда, не отрываясь, смотрит на Тристана; ей слышится зов любимого. С его именем на устах она уходит в смерть вслед за ним - это знаменитый "Liebestod" Изольды, головокружительное завершение дуэта, начатого во втором акте, всей мощью вагнеровского гения убеждающее, что для любви жизнь и смерть действительно не имеют значения.

Richard Wagner. Tristan und Isolde. Libretto

Personen

Tristan Tenor
König Marke Bass
Isolde Sopran
Kurwenal Bariton
Melot Tenor
Brangäne Mezzo-Sopran
Ein junger Seemann Tenor
Ein Hirt Tenor
Ein Steuermann Bariton
Schiffsvolk. Ritter und Knappen.

Schauplatz

  1. Erster Aufzug: Zur See auf dem Verdeck vor Tristans Schiff während der Überfahrt vor Irland nach Kornwall.
  2. Zweiter Aufzug: In der Königlichen Burg Markes in Kornwall.
  3. Dritter Aufzug: Tristan Burg in Bretagne.

Richard Wagner. Tristan und Isolde. Erster Aufzug

Опера: 
Тристан и Изольда

ERSTE SZENE

Isolde. Brangäne.

(Stimme eines jungen Seemanns)
(Zeltartiges Gemach auf dem Vorderdeck eines Seeschiffes, reich mit Teppichen behangen, beim Beginn nach dem Hintergrunde zu gänzlich geschlossen; zur Seite führt eine schmale Treppe in den Schiffsraum hinab. - Isolde auf einem Ruhebett, das Gesicht in die Kissen gedrückt. - Brangäne einen Teppich zurückgeschlagen haltend, blickt zur Seite über Bord

STIMME EINES JUNGEN SEEMANNS
(aus der Höhe, wie vom Mast her, vernehmbar)
Westwärts
schweift der Blick;
ostwärts
streicht das Schiff.
Frisch weht der Wind
der Heimat zu:
mein irisch Kind,
wo weilest du?
Sind's deiner Seufzer Wehen,
die mir die Segel blähen?
Wehe, wehe, du Wind! -
Weh, ach wehe, mein Kind! -
Irische Maid,
du wilde, minnige Maid!

ISOLDE
(jäh auffahrend)
Wer wagt mich zu höhnen?

(Sie blickt verstört um sich)

Brangäne, du?
Sag', - wo sind wir?

BRANGÄNE
(an der Öffnung)
Blaue Streifen
stiegen im Osten auf;
sanft und schnell
segelt das Schiff:
auf ruhiger See vor Abend
erreichen wir sicher das Land.

ISOLDE
Welches Land?

BRANGÄNE
Kornwalls grünen Strand.

ISOLDE
Nimmermehr!
Nicht heut, noch morgen!

BRANGÄNE
(lässt den Vorhang zufallen
und eilt bestürzt zu Isolde)

Was hör' ich? Herrin! Ha!

ISOLDE
(wild vor sich hin)
Entartet Geschlecht!
Unwert der Ahnen!
Wohin, Mutter,
vergabst du die Macht,
über Meer und Sturm zu gebieten?
O zahme Kunst
der Zauberin,
die nur Balsamtränke noch braut!
Erwache mir wieder,
kühne Gewalt;
herauf aus dem Busen,
wo du dich bargst!
Hört meinen Willen,
zagende Winde!
Heran zu Kampf
und Wettergetös'!
Zu tobender Stürme
wütendem Wirbel!
Treibt aus dem Schlaf
dies träumende Meer,
weckt aus dem Grund
seine grollende Gier!
Zeigt ihm die Beute,
die ich ihm biete!
Zerschlag es dies trotzige Schiff,
des zerschellten Trümmer verschling's!
Und was auf ihm lebt,
den wehenden Atem,
den lass' ich euch Winden zum Lohn!

BRANGÄNE
(im äussersten Schreck,
um Isolde sich bemühend)

O weh!
Ach! Ach
des Übels, das ich geahnt!
Isolde! Herrin!
Teures Herz!
Was bargst du mir so lang?
Nicht eine Träne
weintest du Vater und Mutter;
kaum einen Gruss
den Bleibenden botest du.
Von der Heimat scheidend
kalt und stumm,
bleich und schweigend
auf der Fahrt;
ohne Nahrung,
ohne Schlaf;
starr und elend,
wild verstört:
wie ertrug ich,
so dich sehend,
nichts dir mehr zu sein,
fremd vor dir zu stehn?
Oh, nun melde,
was dich müht!
Sage, künde,
was dich quält!
Herrin Isolde,
trauteste Holde!
Soll sie wert sich dir wähnen,
vertraue nun Brangänen!

ISOLDE
Luft! Luft!
Mir erstickt das Herz!
Öffne! Öffne dort weit!

(Brangäne zieht eilig die Vorhänge in der Mitte auseinander)

ZWEITE SZENE

Die Vorigen. Tristan. Kurwenal. Schiffswolk. Ritter und Knappen.

(Man blickt dem Schiff entlang bis zum Steuerbord, über den Bord hinaus auf das Meer und den Horizont. Um den Hauptmast in der Mitte ist Seevolk, mit Tauen beschäftigt, gelagert; über sie hinaus gewahrt man am Steuerbord Ritter und Knappen, ebenfalls gelagert; von ihnen etwas entfernt Tristan, mit verschränkten Armen stehend, und sinnend in das Meer blickend; zu Füssen ihm, nachlässig gelagert, Kurwenal)
Vom Maste her, aus der Höhe, vernimmt man wieder die

STIMME DES JUNGEN SEEMANNS
Frisch weht der Wind
der Heimat zu:
mein irisch Kind,
wo weilest du?
Sind's deiner Seufzer Wehen,
die mir die Segel blähen?
Wehe, wehe, du Wind!
Weh, ach wehe, mein Kind!

ISOLDE
(deren Blick sogleich Tristan
fand und starr auf ihn geheftet blieb,
dumpf für sich)

Mir erkoren,
mir verloren,
hehr und heil,
kühn und feig!
Todgeweihtes Haupt!
Todgeweihtes Herz!

(zu Brangäne, unheimlich lachend)
Was hältst du von dem Knechte?

BRANGÄNE
(ihrem Blicke folgend)
Wen meinst du?

ISOLDE
Dort den Helden,
der meinem Blick
den seinen birgt,
in Scham und Scheue
abwärts schaut.
Sag, wie dünkt er dich?

BRANGÄNE
Frägst du nach Tristan,
teure Frau?
dem Wunder aller Reiche,
dem hochgepriesnen Mann,
dem Helden ohne Gleiche,
des Ruhmes Hort und Bann?

ISOLDE
(sie verhöhnend)
Der zagend vor dem Streiche
sich flüchtet, wo er kann,
weil eine Braut er als Leiche
für seinen Herrn gewann!
Dünkt es dich dunkel,
mein Gedicht?
Frag ihn denn selbst,
den freien Mann,
ob mir zu nahn er wagt?
Der Ehren Gruss
und zücht'ge Acht
vergisst der Herrin
der zage Held,
dass ihr Blick ihn nur nicht erreiche,
den Helden ohne Gleiche!
Oh, er weiss
wohl, warum!
Zu dem Stolzen geh,
meld ihm der Herrin Wort!
Meinem Dienst bereit,
schleunig soll er mir nahn.

BRANGÄNE
Soll ich ihn bitten,
dich zu grüssen?

ISOLDE
Befehlen liess
dem Eigenholde
Furcht der Herrin
ich, Isolde!

(Auf Isoldes gebieterischen Wink entfernt sich Brangäne und schreitet verschämt dem Deck entlang dem Steuerbord zu, an den arbeitenden Seeleuten vorbei. Isolde, mit starrem Blicke ihr folgend, zieht sich rücklings nach dem Ruhebett zurück, wo sie sitzend während des Folgenden bleibt, das Auge unabgewandt nach dem Steuerbord gerichtet)

KURWENAL
(der Brangäne kommen sieht,
zupft, ohne sich zu erheben,
Tristan am Gewande)

Hab acht, Tristan!
Botschaft von Isolde.

TRISTAN
(auffahrend)
Was ist? Isolde? -

(Er fasst sich schnell, als Brangäne vor ihm anlangt und sich verneigt)

Von meiner Herrin?
Ihr gehorsam,
was zu hören
meldet höfisch
mir die traute Magd?

BRANGÄNE
Mein Herre Tristan,
euch zu sehen
wünscht Isolde,
meine Frau.

TRISTAN
Grämt sie die lange Fahrt,
die geht zu End';
eh' noch die Sonne sinkt,
sind wir am Land.
Was meine Frau mir befehle,
treulich sei's erfüllt.

BRANGÄNE
So mög Herr Tristan
zu ihr gehn:
das ist der Herrin Will'.

TRISTAN
Wo dort die grünen Fluren
dem Blick noch blau sich färben,
harrt mein König
meiner Frau:
zu ihm sie zu geleiten,
bald nah ich mich der Lichten:
keinem gönnt' ich
diese Gunst.

BRANGÄNE
Mein Herre Tristan,
höre wohl:
deine Dienste
will die Frau,
dass du zur Stell ihr nahtest
dort, wo sie deiner harrt.

TRISTAN
Auf jeder Stelle,
wo ich steh,
getreulich dien ich ihr,
der Frauen höchster Ehr';
liess ich das Steuer
jetzt zur Stund',
wie lenkt' ich sicher den Kiel
zu König Markes Land?

BRANGÄNE
Tristan, mein Herre!
Was höhnst du mich?
Dünkt dich nicht deutlich
die tör'ge Magd,
hör meiner Herrin Wort!
So, hiess sie, sollt ich sagen:
Befehlen liess
dem Eigenholde
Furcht der Herrin
sie, Isolde.

KURWENAL
(aufspringend)
Darf ich die Antwort sagen?

TRISTAN
(ruhig)
Was wohl erwidertest du?

KURWENAL
Das sage sie
der Frau Isold'!
Wer Kornwalls Kron'
und Englands Erb'
an Irlands Maid vermacht,
der kann der Magd
nicht eigen sein,
die selbst dem Ohm er schenkt.
Ein Herr der Welt
Tristan der Held!
Ich ruf's: du sag's, und grollten
mir tausend Frau Isolden!

(Da Tristan durch Gebärden ihm zu wehren sucht und Brangäne entrüstet sich zum Weggehen wendet, singt Kurwenal der zögernd sich Entfernenden mit höchster Stärke nach:)

"Herr Morold zog
zu Meere her,
in Kornwall Zins zu haben;
ein Eiland schwimmt
auf ödem Meer,
da liegt er nun begraben!
Sein Haupt doch hängt
im Irenland,
als Zins gezahlt
von Engeland:
hei! unser Held Tristan,
wie der Zins zahlen kann!"

(Kurwenal, von Tristan fortgescholten, ist in den Schiffsraum hinabgestiegen; Brangäne in Bestürzung zu Isolde zurückgekehrt, schliesst hinter sich die Vorhänge, während die ganze Mannschaft aussen sich hören lässt)

ALLE MÄNNER
"Sein Haupt doch hängt
im Irenland,
als Zins gezahlt
von Engeland:
hei! unser Held Tristan,
wie der Zins zahlen kann!"

DRITTE SZENE

(Isolde und Brangäne allein, bei vollkommen wieder geschlossenen Vorhängen. Isolde erhebt sich mit verzweiflungsvoller Wutgebärde. Brangäne stürzt ihr zu Füssen)

BRANGÄNE
Weh, ach wehe!
Dies zu dulden!

ISOLDE
(dem furchtbarsten Ausbruche nahe,
schnell sich zusammenraffend)

Doch nun von Tristan!
Genau will ich's vernehmen.

BRANGÄNE
Ach, frage nicht!

ISOLDE
Frei sag's ohne Furcht!

BRANGÄNE
Mit höf'schen Worten
wich er aus.

ISOLDE
Doch als du deutlich mahntest?

BRANGÄNE
Da ich zur Stell
ihn zu dir rief:
wo er auch steh',
so sagte er,
getreulich dien er ihr,
der Frauen höchster Ehr';
liess' er das Steuer
jetzt zur Stund',
wie lenkt' er sicher den Kiel
zu König Markes Land?

ISOLDE
(schmerzlich bitter)
"Wie lenkt' er sicher den Kiel
zu König Markes Land?"
(grell und heftig)
Den Zins ihm auszuzahlen,
den er aus Irland zog!

BRANGÄNE
Auf deine eignen Worte,
als ich ihm die entbot,
liess seinen Treuen Kurwenal! -

ISOLDE
Den hab ich wohl vernommen,
kein Wort, das mir entging.
Erfuhrest du meine Schmach,
nun höre, was sie mir schuf.

Wie lachend sie
mir Lieder singen,
wohl könnt auch ich erwidern!
Von einem Kahn,
der klein und arm
an Irlands Küste schwamm,
darinnen krank
ein siecher Mann
elend im Sterben lag.
Isoldes Kunst
ward ihm bekannt;
mit Heilsalben
und Balsamsaft
der Wunde, die ihn plagte,
getreulich pflag sie da.
Der "Tantris"
mit sorgender List sich nannte,
als Tristan
Isold' ihn bald erkannte,
da in des Müss'gen Schwerte
eine Scharte sie gewahrte,
darin genau
sich fügt' ein Splitter,
den einst im Haupt
des Iren-Ritter,
zum Hohn ihr heimgesandt,
mit kund'ger Hand sie fand.
Da schrie's mir auf
aus tiefstem Grund!
Mit dem hellen Schwert
ich vor ihm stund,
an ihm, dem Überfrechen,
Herrn Morolds Tod zu rächen.

Von seinem Lager
blickt' er her, -
nicht auf das Schwert,
nicht auf die Hand, -
er sah mir in die Augen.
Seines Elendes
jammerte mich; -
das Schwert - ich liess es fallen!
Die Morold schlug, die Wunde,
sie heilt' ich, dass er gesunde,
und heim nach Hause kehre, -
mit dem Blick mich nicht mehr beschwere!

BRANGÄNE
O Wunder! Wo hatt' ich die Augen?
Der Gast, den einst
ich pflegen half?

ISOLDE
Sein Lob hörtest du eben:
"Hei! unser Held Tristan" -
der war jener traur'ge Mann.
Er schwur mit tausend Eiden
mir ew'gen Dank und Treue!
Nun hör, wie ein Held
Eide hält!
Den als Tantris
unerkannt ich entlassen,
als Tristan
kehrt' er kühn zurück;
auf stolzem Schiff,
von hohem Bord,
Irlands Erbin
begehrt er zur Eh'
für Kornwalls müden König,
für Marke, seinen Ohm.
Da Morold lebte,
wer hätt' es gewagt
uns je solche Schmach zu bieten?
Für der zinspflicht'gen
Kornen Fürsten
um Irlands Krone zu werben!
Ach, wehe mir!
Ich ja war's,
die heimlich selbst
die Schmach sich schuf.
Das rächende Schwert,
statt es zu schwingen,
machtlos liess ich's fallen!
Nun dien ich dem Vasallen!

BRANGÄNE
Da Friede, Sühn' und Freundschaft
von allen ward beschworen,
wir freuten uns all' des Tags;
wie ahnte mir da,
dass dir es Kummer schüf'?

ISOLDE
O blinde Augen!
Blöde Herzen!
Zahmer Mut,
verzagtes Schweigen!
Wie anders prahlte
Tristan aus,
was ich verschlossen hielt!
Die schweigend ihm
das Leben gab,
vor Feindes Rache
ihn schweigend barg;
was stumm ihr Schutz
zum Heil ihm schuf, -
mit ihr gab er es preis!
Wie siegprangend
heil und hehr,
laut und hell
wies er auf mich:
"Das wär ein Schatz,
mein Herr und Ohm;
wie dünkt euch die zur Eh'?
Die schmucke Irin
hol ich her;
mit Steg und Wegen
wohlbekannt,
ein Wink, ich flieg
nach Irenland:
Isolde, die ist euer! -
mir lacht das Abenteuer!"
Fluch dir, Verruchter!
Fluch deinem Haupt!
Rache! Tod!
Tod uns beiden!

BRANGÄNE
(mit ungestümer Zärtlichkeit
auf Isolde stürzend)

O Süsse! Traute!
Teure! Holde!
Goldne Herrin!
Lieb' Isolde!

(Sie zieht Isolde allmählich
nach dem Ruhebett)

Hör mich! Komme!
Setz dich her!
Welcher Wahn!
Welch eitles Zürnen!
wie magst du dich betören,
nicht hell zu sehn noch hören?
Was je Herr Tristan
dir verdankte,
sag, konnt' er's höher lohnen,
als mit der herrlichsten der Kronen?
So dient' er treu
dem edlen Ohm;
dir gab er der Welt
begehrlichsten Lohn:
dem eignen Erbe,
echt und edel,
entsagt er zu deinen Füssen,
als Königin dich zu grüssen!

(Isolde wendet sich ab)

Und warb er Marke
dir zum Gemahl,
wie wolltest du die Wahl doch schelten,
muss er nicht wert dir gelten?
Von edler Art
und mildem Mut,
wer gliche dem Mann
an Macht und Glanz?
Dem ein hehrster Held
so treulich dient,
wer möchte sein Glück nicht teilen,
als Gattin bei ihm weilen?

ISOLDE
(starr vor sich hinblickend)
Ungeminnt
den hehrsten Mann
stets mir nah zu sehen,
wie könnt ich die Qual bestehen?

BRANGÄNE
Was wähnst du Arge?
Ungeminnt? -

(Sie nähert sich schmeichelnd
und kosend Isolde)

Wo lebte der Mann,
der dich nicht liebte?
der Isolde säh,
und in Isolden
selig nicht ganz verging?
Doch, der dir erkoren,
wär' er so kalt,
zög ihn von dir
ein Zauber ab:
den bösen wüsst ich
bald zu binden;
ihn bannte der Minne Macht.

(mit geheimnisvoller Zutraulichkeit
ganz zu Isolde)

Kennst du der Mutter
Künste nicht?
Wähnst du, die alles
klug erwägt,
ohne Rat in fremdes Land
hätt' sie mit dir mich entsandt?

ISOLDE
(düster)
Der Mutter Rat
gemahnt mich recht;
willkommen preis ich
ihre Kunst: -
Rache für den Verrat, -
Ruh in der Not dem Herzen! -
Den Schrein dort bring mir her!

BRANGÄNE
Er birgt, was heil dir frommt.

(Sie holt eine kleine goldne
Truhe herbei,öffnet sie und deutet
auf ihren Inhalt)

So reihte sie die Mutter,
die mächt'gen Zaubertränke.
Für Weh und Wunden
Balsam hier;
für böse Gifte
Gegengift.

(Sie zieht ein Fläschen hervor)

Den hehrsten Trank,
ich halt' ihn hier.

ISOLDE
Du irrst, ich kenn ihn besser;
ein starkes Zeichen
schnitt ich ihm ein.

(Sie ergreift ein Fläschen und zeigt es)

Der Trank ist's, der mir taugt!

BRANGÄNE
(weicht entsetzt zurück)
Der Todestrank!

(Isolde hat sich vom Ruhebett erhoben und vernimmt mit wachsendem Schrecken den Ruf des Schiffvolks)

SCHIFFSVOLK
(von aussen)
Ho! he! ha! he!
Am Untermast
die Segel ein!
Ho! he! ha! he!

ISOLDE
Das deutet schnelle Fahrt.
Weh mir! Nahe das Land!

VIERTE SZENE

Die Vorigen und Kurwenal
(Durch die Vorhänge tritt mit Ungestüm Kurwenal herein)

KURWENAL
Auf! Auf! Ihr Frauen!
Frisch und froh!
Rasch gerüstet!
Fertig nun, hurtig und flink!

(gemessener)

Und Frau Isolden
sollt ich sagen
von Held Tristan,
meinem Herrn:
Vom Mast der Freude Flagge,
sie wehe lustig ins Land;
in Markes Königsschlosse
mach sie ihr Nah'n bekannt.
Drum Frau Isolde
bät er eilen,
fürs Land sich zu bereiten,
dass er sie könnt geleiten.

ISOLDE
(nachdem sie zuerst bei der Meldung
in Schauer zusammengefahren,
gefasst und mit Würde)

Herrn Tristan bringe
meinen Gruss,
und meld ihm, was ich sage.
Sollt ich zur Seit' ihm gehen,
vor König Marke zu stehen,
nicht möcht es nach Zucht
und Fug geschehn,
empfing ich Sühne
nicht zuvor
für ungesühnte Schuld: -
drum such er meine Huld.

(Kurwenal macht eine trotzige Gebärde.
Isolde fährt mit Steigerung fort)

Du merke wohl,
und meld es gut!
Nicht woll ich mich bereiten,
ans Land ihn zu begleiten;
nicht werd ich zur Seit' ihm gehen,
vor König Marke zu stehen;
begehrte Vergessen
und Vegeben
nach Zucht und Fug
er nicht zuvor
für ungebüsste Schuld: -
die böt' ihm meine Huld.

KURWENAL
Sicher wisst,
das sag' ich ihm;
nun harrt, wie er mich hört!

(Er geht schnell zurück. Isolde eilt auf Brangäne zu und umarmt sie heftig)

ISOLDE
Nun leb wohl, Brangäne!
Grüss mir die Welt,
grüsse mir Vater und Mutter!

BRANGÄNE
Was ist? Was sinnst du?
Wolltest du fliehn?
Wohin soll ich dir folgen?

ISOLDE
(fasst sich schnell)
Hörtest du nicht?
Hier bleib ich,
Tristan will ich erwarten.
Getreu befolg
was ich befehl,
den Sühnetrank
rüste schnell;
du weisst, den ich dir wies.

(Sie entnimmt dem Schrein das Fläschen)

BRANGÄNE
Und welchen Trank?

ISOLDE
Diesen Trank!
In die goldne Schale
giess ihn aus;
gefüllt fasst sie ihn ganz.

BRANGÄNE
(voll Grausen das Fläschen empfangend)
Trau ich dem Sinn?

ISOLDE
Sei du mir treu!

BRANGÄNE
Den Trank - für wen?

ISOLDE
Wer mich betrog.

BRANGÄNE
Tristan?

ISOLDE
Trinke mir Sühne!

BRANGÄNE
(zu Isoldes Füssen stürzend)
Entsetzen! Schone mich Arme!

ISOLDE
(sehr heftig)
Schone du mich,
untreue Magd!
Kennst du der Mutter
Künste nicht?
Wähnst du, die alles
klug erwägt,
ohne Rat in fremdes Land
hätt' sie mit dir mich entsandt?
Für Weh und Wunden
gab sie Balsam,
für böse Gifte
Gegengift:
für tiefstes Weh,
für höchstes Leid -
gab sie den Todestrank.
Der Tod nun sag ihr Dank!

BRANGÄNE
(kaum ihrer mächtig)
O tiefstes Weh!

ISOLDE
Gehorchst du mir nun?

BRANGÄNE
O höchstes Leid!

ISOLDE
Bist du mir treu?

BRANGÄNE
Der Trank?

KURWENAL
(eintretend)
Herr Tristan!

(Brangäne erhebt sich erschrocken und verwirrt. Isolde sucht mit furchtbarer Anstrengung sich zu fassen)

ISOLDE
(zu Kurwenal)
Herr Tristan trete nah!

FÜNFTE SZENE

Tristan. Isolde. Brangäne. Später Kurwenal, Schiffsvolk, Ritter und Knappen

(Kurwenal geht wieder zurück. Brangäne, kaum ihrer mächtig, wendet sich in den Hintergrund, Isolde, ihr ganzes Gefühl zur Entscheidung zusammenfassend, schreitet langsam mit grosser Haltung dem Ruhebett zu, auf dessen Kopfende sich stützend sie den Blick fest dem Eingange zuwendet. - Tristan tritt ein und bleibt ehrerbietig am Eingange stehen. - Isolde ist mit furchtbarer Aufregung in seinen Anblick versunken. - Langes Schweigen)

TRISTAN
Begehrt, Herrin,
was Ihr wünscht.

ISOLDE
Wüsstest du nicht,
was ich begehre,
da doch die Furcht,
mir's zu erfüllen,
fern meinem Blick dich hielt?

TRISTAN
Ehrfurcht
hielt mich in Acht.

ISOLDE
Der Ehre wenig
botest du mir;
mit off'nem Hohn
verwehrtest du
Gehorsam meinem Gebot.

TRISTAN
Gehorsam einzig
hielt mich in Bann.

ISOLDE
So dankt' ich Geringes
deinem Herrn,
riet dir sein Dienst
Unsitte
gegen sein eigen Gemahl?

TRISTAN
Sitte lehrt,
wo ich gelebt:
zur Brautfahrt
der Brautwerber
meide fern die Braut.

ISOLDE
Aus welcher Sorg'?

TRISTAN
Fragt die Sitte!

ISOLDE
Da du so sittsam,
mein Herr Tristan,
auch einer Sitte
sei nun gemahnt:
den Feind dir zu sühnen,
soll er als Freund dich rühmen.

TRISTAN
Und welchen Feind?

ISOLDE
Frag deine Furcht!
Blutschuld
schwebt zwischen uns.

TRISTAN
Die ward gesühnt.

ISOLDE
Nicht zwischen uns!

TRISTAN
Im offnen Feld
vor allem Volk
ward Urfehde geschworen.

ISOLDE
Nicht da war's,
wo ich Tantris barg,
wo Tristan mir verfiel.
Da stand er herrlich,
hehr und heil;
doch was er schwur,
das schwurt ich nicht:
zu schweigen hatt' ich gelernt.
Da in stiller Kammer
krank er lag,
mit dem Schwerte stumm
ich vor ihm stund:
schwieg da mein Mund,
bannt' ich meine Hand, -
doch was einst mit Hand
und Mund ich gelobt,
das schwur ich schweigend zu halten.
Nun will ich des Eides walten.

TRISTAN
Was schwurt ihr, Frau?

ISOLDE
Rache für Morold!

TRISTAN
Müht euch die?

ISOLDE
Wagst du zu höhnen?
Angelobt war er mir,
der hehre Irenheld;
seine Waffen hatt' ich geweiht;
für mich zog er zum Streit.
Da er gefallen,
fiel meine Ehr':
in des Herzens Schwere
schwur ich den Eid,
würd' ein Mann den Mord nicht sühnen,
wollt' ich Magd mich des erkühnen.

Siech und matt
in meiner Macht,
warum ich dich da nicht schlug?
Das sag dir selbst mit leichtem Fug.
Ich pflag des Wunden,
dass den Heilgesunden
rächend schlüge der Mann,
der Isolde ihm abgewann.
Dein Los nun selber
magst du dir sagen!
Da die Männer sich all ihm vertragen,
wer muss nun Tristan schlagen?

TRISTAN
(bleich und düster)
War Morold dir so wert,
nun wieder nimm das Schwert
und führ es sicher und fest,
dass du nicht dir's entfallen lässt!

(Er reicht ihr sein Schwert dar)

ISOLDE
Wie sorgt' ich schlecht
um deinen Herren;
was würde König
Marke sagen,
erschlüg' ich ihm
den besten Knecht,
der Kron und Land ihm gewann,
den allertreusten Mann?
Dünkt dich so wenig,
was er dir dankt,
bringst du die Irin
ihm als Braut,
dass er nicht schölte,
schlüg' ich den Werber,
der Urfehde-Pfand
so treu ihm liefert zur Hand?
Wahre dein Schwert!
Da einst ich's schwang,
als mir die Rache
im Busen rang: -
als dein messender Blick
mein Bild sich stahl,
ob ich Herrn Marke
taug als Gemahl: -
das Schwert - da liess ich's sinken.
Nun lass uns Sühne trinken!

(Sie winkt Brangäne. Diese schaudert zusammen, schwankt und zögert in ihrer Bewegung. Isolde treibt sie mit gesteigerter Gebärde an. Brangäne lässt sich zur Bereitung des Trankes an)

SCHIFFSVOLK
(von aussen)
Ho! he! ha! he!
Am Obermast
die Segel ein!
Ho! he! ha! he!

TRISTAN
(aus düsterem Brüten auffahrend)
Wo sind wir?

ISOLDE
Hart am Ziel!
Tristan, gewinn ich die Sühne?
Was hast du mir zu sagen?

TRISTAN
(finster)
Des Schweigens Herrin
heisst mich schweigen: -
fass' ich, was sie verschwieg,
verschweig ich, was sie nicht fasst.

ISOLDE
Dein Schweigen fass' ich,
weichst du mir aus.
Weigerst du die Sühne mir?

(Neue Schiffsrufe)

(Auf Isoldes ungeduldigen Wink reicht Brangäne ihr die gefüllte Trinkschale)

ISOLDE
(mit dem Becher zu Tristan tretend,
der ihr starr in die Augen blickt)

Du hörst den Ruf?
Wir sind am Ziel: -
In kurzer Frist
stehn wir -

(mit leisem Hohne)

vor König Marke.
Geleitest du mich,
dünkt dich's nicht lieb,
darfst du so ihm sagen?

"Mein Herr und Ohm,
sieh die dir an:
ein sanftres Weib
gewännst du nie.
Ihren Angelobten
erschlug ich ihr einst,
sein Haupt sandt' ich ihr heim;
die Wunde, die
seine Wehr mir schuf,
die hat sie hold geheilt;
mein Leben lag
in ihrer Macht: -
das schenkte mir
die holde Magd
und ihres Landes
Schand und Schmach,
die gab sie mit darein,
dein Ehgemahl zu sein.
So guter Gaben
holden Dank
schuf mir ein süsser
Sühnetrank;
den bot mir ihre Huld,
zu sühnen alle Schuld."

SCHIFFSVOLK
(aussen)
Auf das Tau!
Anker ab!

TRISTAN
(wild auffahrend)
Los den Anker!
Das Steuer dem Strom!
Den Winden Segel und Mast! -

(Er entreisst ihr die Trinkschale)

Wohl kenn ich Irlands
Königin
und ihrer Künste
Wunderkraft.
Den Balsam nützt' ich,
den sie bot:
den Becher nehm ich nun,
dass ganz ich heut genese.
Und achte auch
des Sühne-Eids,
den ich zum Dank dir sage!
Tristans Ehre -
höchste Treu'!
Tristans Elend -
kühnster Trotz!
Trug des Herzens!
Traum der Ahnung!
Ew'ger Trauer
einz'ger Trost:
Vergessens güt'ger Trank, -
dich trink ich sonder Wank!

(Er setzt an und trinkt)

ISOLDE
Betrug auch hier?
Mein die Hälfte!

(Sie entwindet ihm den Becher)

Verräter! Ich trink sie dir!

(Sie trinkt. Dann wirft sie die Schale fort. - Beide, von Schauder erfasst, blicken sich mit höchster Aufregung, doch mit starrer Haltung, unverwandt in die Augen, in deren Ausdruck der Todestrotz bald der Liebesglut weicht. - Zittern ergreift sie. Sie fassen sich krampfhaft an das Herz - und führen die Hand wieder an die Stirn. - Dann suchen sie sich wieder mit dem Blick, senken ihn verwirrt und heften ihn wieder mit steigender Sehnsucht aufeinander)

ISOLDE
(mit bebender Stimme)
Tristan!

TRISTAN
(überströmend)
Isolde!

ISOLDE
(an seine Brust sinkend)
Treuloser Holder!

TRISTAN
(mit Glut sie umfassend)
Seligste Frau!

(Sie verbleiben in stummer Umarmung)

(Aus der Ferne vernimmt man Trompeten, von aussen auf dem Schiffe den Ruf der)

MÄNNER
Heil! König Marke Heil!

BRANGÄNE
(die, mit abgewandtem Gesicht, voll Verwirrung und Schauder sich über den Bord gelehnt hatte, wendet sich jetzt dem Anblick des in Liebesumarmung versunkenen Paares zu und stürzt händeringend voll Verzweiflung in den Vordergrund)
Wehe! Weh!
Unabwendbar
ew'ge Not
für kurzen Tod!
Tör'ger Treue
trugvolles Werk
blüht nun jammernd empor!

(Tristan und Isolde fahren aus der Umarmung auf)

TRISTAN
(verwirrt)
Was träumte mir
von Tristans Ehre?

ISOLDE
Was träumte mir
von Isoldes Schmach?

TRISTAN
Du mir verloren?

ISOLDE
Du mich verstossen?

TRISTAN
Trügenden Zaubers
tückische List!

ISOLDE
Törigen Zürnens
eitles Dräu'n!

TRISTAN
Isolde!

ISOLDE
Tristan!

TRISTAN
Süsseste Maid!

ISOLDE
Trautester Mann!

BEIDE
Wie sich die Herzen
wogend erheben!
Wie alle Sinne
wonnig erbeben!
Sehnender Minne
schwellendes Blühen,
schmachtender Liebe
seliges Glühen!
Jach in der Brust
jauchzende Lust!
Isolde! Tristan!
Welten entronnen,
du mir gewonnen!
Du mir einzig bewusst,
höchste Liebeslust!

(Die Vorhänge werden weit auseinander gerissen; das ganze Schiff ist mit Rittern und Schiffsvolk bedeckt, die jubelnd über Bord winken, dem Ufer zu, das man, mit einer hohen Felsenburg gekrönt, nahe erblickt. Tristan und Isolde bleiben, in ihrem gegenseitingen Anblick verloren, ohne Wahrnehmung des um sie Vorgehenden)

BRANGÄNE
(zu den Frauen, die auf ihren Wink
aus dem Schiffsraum heraufsteigen)

Schnell, den Mantel,
den Königsschmuck!

(Zwischen Tristan und Isolde stürzend)

Unsel'ge! Auf!
Hört, wo wir sind!

(Sie legt Isolde, die es nicht gewahrt,
den Königsmantel an)

ALLE MÄNNER
Heil! Heil! Heil!
König Marke Heil!
Heil dem König!

KURWENAL
(lebhaft herantretend)
Heil Tristan,
glücklicher Held!
Mit reichem Hofgesinde,
dort auf Nachen
naht Herr Marke.
Hei! wie die Fahrt ihn freut,
dass er die Braut sich freit!

TRISTAN
(in Verwirrung aufblickend)
Wer naht?

KURWENAL
Der König!

TRISTAN
Welcher König?

(Kurwenal deutet über Bord)

ALLE MÄNNER
(die Hüte schwenkend)
Heil! König Marke Heil!

(Tristan starrt wie sinnlos nach dem Lande)

ISOLDE
(in Verwirrung)
Was ist, Brangäne?
Welcher Ruf?

BRANGÄNE
Isolde! Herrin!
Fassung nur heut!

ISOLDE
Wo bin ich? Leb ich?
Ha! Welcher Trank?

BRANGÄNE
(verzweiflungsvoll)
Der Liebestrank.

ISOLDE
(starrt entsetzt auf Tristan)
Tristan!

TRISTAN
Isolde!

ISOLDE
Muss ich leben?

(Sie stürzt ohnmächtig an seine Brust)

BRANGÄNE
(zu den Frauen)
Helft der Herrin!

TRISTAN
O Wonne voller Tücke!
O truggeweihtes Glücke!

ALLE MÄNNER
(Ausbruch allgemeinen Jauchzens)
Kornwall Heil!

(Trompeten vom Lande her)
(Leute sind über Bord gestiegen, andere haben eine Brücke ausgelegt, und die Haltung aller deutet auf die soeben bevorstehende Ankunft der Erwarteten, als der Vorhang schnell fällt)

Richard Wagner. Tristan und Isolde. Zweiter Aufzug

Опера: 
Тристан и Изольда

ERSTE SZENE

Isolde. Brangäne.

(Garten mit hohen Bäumen vor dem Gemach Isoldes, zu welchem, seitwärts gelegen, Stufen hinaufführen. Helle, anmutige Sommernacht. An der geöffneten Türe ist eine brennende Fackel aufgesteckt. - Jagdgetön. Brangäne, auf den Stufen am Gemach, späht dem immer entfernter vernehmbaren Jagdtrosse nach. Zu ihr tritt aus dem Gemach, feurig bewegt, Isolde)

ISOLDE
Hörst du sie noch?
Mir schwand schon fern der Klang.

BRANGÄNE
(lauschend)
Noch sind sie nah; -
deutlich tönt's daher.

ISOLDE
(lauschend)
Sorgende Furcht
beirrt dein Ohr.
Dich täuscht des Laubes
säuselnd Getön',
das lachend schüttelt der Wind.

BRANGÄNE
Dich täuscht des Wunsches
Ungestüm,
zu vernehmen, was du wähnst.

(Sie lauscht)

Ich höre der Hörner Schall.

ISOLDE
(wieder lauschend)
Nicht Hörnerschall
tönt so hold,
des Quelles sanft
rieselnde Welle
rauscht so wonnig daher.
Wie hört' ich sie,
tosten noch Hörner?
Im Schweigen der Nacht
nur lacht mir der Quell.
Der meiner harrt
in schweigender Nacht,
als ob Hörner noch nah dir schallten,
willst du ihn fern mir halten?

BRANGÄNE
Der deiner harrt, -
o hör mein Warnen! -
des harren Späher zur Nacht.
Weil du erblindet,
wähnst du den Blick
der Welt erblödet für euch?
Da dort an Schiffes Bord
von Tristans bebender Hand
die bleiche Braut,
kaum ihrer mächtig,
König Marke empfing,
als alles verwirrt
auf die Wankende sah,
der güt'ge König,
mild besorgt,
die Mühen der langen Fahrt,
die du littest, laut beklagt': -
ein einz'ger war's,
ich achtet' es wohl,
der nur Tristan fasst' ins Auge;
mit böslicher List
lauerndem Blick
sucht' er in seiner Miene
zu finden, was ihm diene.
Tückisch lauschend
treff ich ihn oft: -
der heimlich euch umgarnt,
vor Melot seid gewarnt!

ISOLDE
Meinst du Herrn Melot?
O, wie du dich trügst!
Ist er nicht Tristans
treuester Freund?
Muss mein Trauter mich meiden,
dann weilt er bei Melot allein.

BRANGÄNE
Was mir ihn verdächtig,
macht dir ihn teuer!
Von Tristan zu Marke
ist Melots Weg; -
dort sät er üble Saat.
Die heut im Rat
dies nächtliche Jagen
so eilig schnell beschlossen,
einem edlern Wild,
als dein Wähnen meint,
gilt ihre Jägerslist.

ISOLDE
Dem Freund zulieb
erfand diese List
aus Mitleid
Melot, der Freund.
Nun willst du den Treuen schelten?
Besser als du
sorgt er für mich;
ihm öffnet er,
was mir du sperrst.
O spar mir des Zögerns Not!
Das Zeichen, Brangäne!
O gib das Zeichen!
Lösche des Lichtes
letzten Schein!
Dass ganz sie sich neige,
winke der Nacht.
Schon goss sie ihr Schweigen
durch Hain und Haus,
schon füllt sie das Herz
mit wonnigem Graus.
O lösche das Licht nun aus!
Lösche den scheuchenden Schein!
Lass meinen Liebsten ein!

BRANGÄNE
O lass die warnende Zünde,
lass die Gefahr sie dir zeigen!
O wehe! Wehe!
Ach mir Armen!
Des unseligen Trankes!
Dass ich untreu
einmal nur
der Herrin Willen trog!
Gehorcht' ich taub und blind,
dein Werk
war dann der Tod.
Doch deine Schmach,
deine schmählichste Not, -
mein Werk,
muss ich Schuld'ge es wissen!

ISOLDE
Dein Werk?
O tör'ge Magd!
Frau Minne kenntest du nicht?
Nicht ihres Zaubers Macht?
Des kühnsten Mutes
Königin?
des Weltenwerdens
Wälterin?
Leben und Tod
sind untertan ihr,
die sie webt aus Lust und Leid,
in Liebe wandelnd den Neid.
Des Todes Werk,
nahm ich's vermessen zur Hand, -
Frau Minne hat es
meiner Macht entwandt.
Die Todgeweihte
nahm sie in Pfand,
fasste das Werk
in ihre Hand.
Wie sie es wendet,
wie sie es endet,
was sie mir küre,
wohin mich führe,
ihr ward ich zu eigen:
num lass mich Gehorsam zeigen!

BRANGÄNE
Und musste der Minne
tückischer Trank
des Sinnes Licht dir verlöschen,
darfst du nicht sehen,
wenn ich dich warne:
nur heute hör',
o hör' mein Flehen!
Der Gefahr leuchtendes Licht,
nur heute, heut'!
die Fackel dort lösche nicht!

ISOLDE
Die im Busen mir
die Glut entfacht,
die mir das Herze
brennen macht,
die mir als Tag
der Seele lacht, -
Frau Minne will:
es werde Nacht,
dass hell sie dorten leuchte,

(sie eilt auf die Fackel zu)

wo sie dein Licht verscheuchte.

(Sie nimmt die Fackel von der Tür)

Zur Warte du:
dort wache treu!
Die Leuchte,
und wär's meines Lebens Licht, -
lachend
sie zu löschen zag ich nicht!

(Sie wirft die Fackel zur Erde, wo sie allmählich verlischt)

(Brangäne wendet sich bestürzt ab, um auf einer äusseren Treppe die Zinne zu ersteigen, wo sie langsam verschwindet)

(Isolde lauscht und späht, zunächst schüchtern, in einen Baumgang. Von wachsendem Verlangen bewegt, schreitet sie dem Baumgang näher und späht zuversichtlicher. Sie winkt mit einem Tuche, erst seltener, dann häufiger, und endlich, in leidenschaftlicher Ungeduld, immer schneller)

(Eine Gebärde des plötzlichen Entzückens sagt, dass sie den Freund in der Ferne gewahr geworden. Sie streckt sich höher und höher, und, um besser den Raum zu übersehen, eilt sie zur Treppe zurück, von deren oberster Stufe aus sie dem Herannahenden zuwinkt)

ZWEITE SZENE

Tristan und Isolde

TRISTAN
(stürzt herein)
Isolde! Geliebte!

ISOLDE
(ihm entgegenspringend)
Tristan! Geliebter!

(Stürmische Umarmungen beider, unter denen sie in den Vordergrund gelangen)

ISOLDE
Bist du mein?

TRISTAN
Hab ich dich wieder?

ISOLDE
Darf ich dich fassen?

TRISTAN
Kann ich mir trauen?

ISOLDE
Endlich! Endlich!

TRISTAN
An meiner Brust!

ISOLDE
Fühl ich dich wirklich?

TRISTAN
Seh' ich dich selber?

ISOLDE
Dies deine Augen?

TRISTAN
Dies dein Mund?

ISOLDE
Hier deine Hand?

TRISTAN
Hier dein Herz?

ISOLDE
Bin ich's? Bist du's?
Halt ich dich fest?

TRISTAN
Bin ich's? Bist du's?
Ist es kein Trug?

BEIDE
Ist es kein Traum?
O Wonne der Seele,
o süsse, hehrste,
kühnste, schönste,
seligste Lust!

TRISTAN
Ohne Gleiche!

ISOLDE
Überreiche!

TRISTAN
Überselig!

ISOLDE
Ewig!

TRISTAN
Ewig!

ISOLDE
Ungeahnte,
nie gekannte!

TRISTAN
Überschwenglich
hoch erhabne!

ISOLDE
Freudejauchzen!

TRISTAN
Lustentzücken!

ISOLDE
Himmelhöchstes
Weltentrücken!
Mein! Tristan mein!
Mein und dein!
Ewig, ewig ein!

TRISTAN
Himmelhöchstes
Weltentrücken!
Mein! Isolde mein!
Mein und dein!
Ewig, ewig ein!

ISOLDE
Wie lange fern!
Wie fern so lang!

TRISTAN
Wie weit so nah!
So nah wie weit!

ISOLDE
O Freundesfeindin,
böse Ferne!
Träger Zeiten
zögernde Länge!

TRISTAN
O Weit' und Nähe!
Hart entzweite!
Holde Nähe!
Öde Weite!

ISOLDE
Im Dunkel du,
im Lichte ich!

TRISTAN
Das Licht! Das Licht!
O dieses Licht,
wie lang verlosch es nicht!
Die Sonne sank,
der Tag verging,
doch seinen Neid
erstickt' er nicht:
sein scheuchend Zeichen
zündet er an,
und steckt's an der Liebsten Türe,
dass nicht ich zu ihr führe.

ISOLDE
Doch der Liebsten Hand
löschte das Licht;
wes die Magd sich wehrte,
scheut' ich mich nicht:
in Frau Minnes Macht und Schutz
bot ich dem Tage Trutz!

TRISTAN
Dem Tage! dem Tage!
dem tückischen Tage,
dem härtesten Feinde
Hass und Klage!
Wie du das Licht,
o könnt' ich die Leuchte,
der Liebe Leiden zu rächen,
dem frechen Tage verlöschen!
Gibt's eine Not,
gibt's eine Pein,
die er nicht weckt
mit seinem Schein?
Selbst in der Nacht
dämmernder Pracht
hegt ihn Liebchen am Haus,
streckt mir drohend ihn aus!

ISOLDE
Hegt ihn die Liebste
am eignen Haus,
im eignen Herzen
hell und kraus,
hegt' ihn trotzig
einst mein Trauter:
Tristan, - der mich betrog!
War's nicht der Tag,
der aus ihm log,
als er nach Irland
werbend zog,
für Marke mich zu frein,
dem Tod die Treue zu weihn.

TRISTAN
Der Tag! Der Tag,
der dich umgliss,
dahin, wo sie
der Sonne glich,
in höchster Ehren
Glanz und Licht
Isolde mir entrückt'!
Was mir das Auge
so entzückt',
mein Herze tief
zur Erde drückt':
in lichten Tages Schein
wie war Isolde mein?

ISOLDE
War sie nicht dein,
die dich erkor?
Was log der böse
Tag dir vor,
dass, die für dich beschieden,
die Traute du verrietest?

TRISTAN
Was dich umgliss
mit hehrster Pracht,
der Ehre Glanz,
des Ruhmes Macht,
an sie mein Herz zu hangen,
hielt mich der Wahn gefangen.
Die mit des Schimmers
hellstem Schein
mir Haupt und Scheitel
licht beschien,
der Welten-Ehren
Tages-Sonne,
mit ihrer Strahlen
eitler Wonne,
durch Haupt und Scheitel
drang mir ein,
bis in des Herzens
tiefsten Schrein.
Was dort in keuscher Nacht
dunkel verschlossen wacht',
was ohne Wiss' und Wahn
ich dämmernd dort empfahn:
ein Bild, das meine Augen
zu schaun sich nicht getrauten,
von des Tages Schein betroffen
lag mir's da schimmernd offen.
Was mir so rühmlich
schien und hehr,
das rühmt ich hell
vor allem Heer;
vor allem Volke
pries ich laut
der Erde schönste
Königsbraut.
Dem Neid, den mir
der Tag erweckt';
dem Eifer, den
mein Glücke schreckt';
der Missgunst, die mir Ehren
und Ruhm begann zu schweren:
denen bot ich Trotz,
und treu beschloss,
um Ehr' und Ruhm zu wahren,
nach Irland ich zu fahren.

ISOLDE
O eitler Tagesknecht!
Getäuscht von ihm,
der dich getäuscht,
wie musst' ich liebend
um dich leiden,
den, in des Tages
falschem Prangen,
von seines Gleissens
Trug befangen,
dort wo ihn Liebe
heiss umfasste,
im tiefsten Herzen
hell ich hasste.
Ach, in des Herzens Grunde,
wie schmerzte tief die Wunde!
Den dort ich heimlich barg,
wie dünkt' er mich so arg,
wenn in des Tages Scheine
der treu gehegte eine
der Liebe Blicken schwand,
als Feind nur vor mir stand!
Das als Verräter
dich mir wies,
dem Licht des Tages
wollt' ich entfliehn,
dorthin in die Nacht
dich mit mir ziehn,
wo der Täuschung Ende
mein Herz mir verhiess;
wo des Trugs geahnter
Wahn zerrinne;
dort dir zu trinken
ew'ge Minne,
mit mir dich im Verein
wollt' ich dem Tode weihn.

TRISTAN
In deiner Hand
den süssen Tod,
als ich ihn erkannt,
den sie mir bot;
als mir die Ahnung
hehr und gewiss
zeigte, was mir
die Sühne verhiess:
da erdämmerte mild
erhabner Macht
im Busen mir die Nacht;
mein Tag war da vollbracht.

ISOLDE
Doch ach, dich täuschte
der falsche Trank,
dass dir von neuem
die Nacht versank:
dem einzig am Tode lag,
den gab er wieder dem Tag!

TRISTAN
O Heil dem Tranke!
Heil seinem Saft!
Heil seines Zaubers
hehrer Kraft!
Durch des Todes Tor,
wo er mir floss,
weit und offen
er mir erschloss,
darin ich sonst nur träumend gewacht,
das Wunderreich der Nacht.
Von dem Bild in des Herzens
bergendem Schrein
scheucht er des Tages
täuschenden Schein,
dass nachtsichtig mein Auge
wahr es zu sehen tauge.

ISOLDE
Doch es rächte sich
der verscheuchte Tag;
mit deinen Sünden
Rat's er pflag;
was dir gezeigt
die dämmernde Nacht,
an des Taggestirnes
Königsmacht
musstest du's übergeben,
um einsam
in öder Pracht
schimmernd dort zu leben.
Wie ertrug ich's nur?
Wie ertrag ich's noch?

TRISTAN
O nun waren wir
Nachtgeweihte!
Der tückische Tag,
der Neidbereite,
trennen konnt uns sein Trug,
doch nicht mehr täuschen sein Lug!
Seine eitle Pracht,
seinen prahlenden Schein
verlacht, wem die Nacht
den Blick geweiht:
seines flackernden Lichtes
flüchtige Blitze
blenden uns nicht mehr.
Wer des Todes Nacht
liebend erschaut,
wem sie ihr tief
Geheimnis vertraut:
des Tages Lügen,
Ruhm und Ehr',
Macht und Gewinn,
so schimmernd hehr,
wie eitler Staub der Sonnen
sind sie vor dem zersponnen!
In des Tages eitlem Wähnen
bleibt ihm ein einzig Sehnen -
das Sehnen hin
zur heil'gen Nacht,
wo urewig,
einzig wahr
Liebeswonne ihm lacht!

(Tristan zieht Isolde sanft zur Seite auf eine Blumenbank nieder, senkt sich vor ihr auf die Knie und schmiegt sein Haupt in ihren Arm)

BEIDE
O sink hernieder,
Nacht der Liebe,
gib Vergessen,
dass ich lebe;
nimm mich auf
in deinen Schoss,
löse von
der Welt mich los!

TRISTAN
Verloschen nun
die letzte Leuchte;

ISOLDE
was wir dachten,
was uns deuchte;

TRISTAN
all Gedenken -

ISOLDE
all Gemahnen -

BEIDE
heil'ger Dämm'rung
hehres Ahnen
löscht des Wähnens Graus
welterlösend aus.

ISOLDE
Barg im Busen
uns sich die Sonne,
leuchten lachend
Sterne der Wonne.

TRISTAN
Von deinem Zauber
sanft umsponnen,
vor deinen Augen
süss zerronnen;

ISOLDE
Herz an Herz dir,
Mund an Mund;

TRISTAN
eines Atems
ein'ger Bund; -

BEIDE
bricht mein Blick sich
wonn'-erblindet,
erbleicht die Welt
mit ihrem Blenden:

ISOLDE
die uns der Tag
trügend erhellt,

TRISTAN
zu täuschendem Wahn
entgegengestellt,

BEIDE
selbst dann
bin ich die Welt:
Wonne-hehrstes Weben,
Liebe-heiligstes Leben,
Niewiedererwachens
wahnlos
hold bewusster Wunsch.

(Tristan und Isolde versinken wie in gänzliche Entrücktheit, in der sie, Haupt an Haupt auf die Blumenbank zurückgelehnt, verweilen)

BRANGÄNES STIMME
(von der Zinne her)
Einsam wachend
in der Nacht,
wem der Traum
der Liebe lacht,
hab der einen
Ruf in acht,
die den Schläfern
Schlimmes ahnt,
bange zum
Erwachen mahnt.
Habet acht!
Habet acht!
Bald entweicht die Nacht.

ISOLDE
(leise)
Lausch, Geliebter!

TRISTAN
(ebenso)
Lass mich sterben!

ISOLDE
(allmählich sich ein wenig erhebend)
Neid'sche Wache!

TRISTAN
(zurückgelehnt bleibend)
Nie erwachen!

ISOLDE
Doch der Tag
muss Tristan wecken?

TRISTAN
(ein wenig das Haupt erhebend)
Lass den Tag
dem Tode weichen!

ISOLDE
Tag und Tod,
mit gleichen Streichen,
sollten unsre
Lieb' erreichen?

TRISTAN
(sich mehr aufrichtend)
Unsre Liebe?
Tristans Liebe?
Dein' und mein',
Isoldes Liebe?
Welches Todes Streichen
könnte je sie weichen?
Stünd' er vor mir,
der mächt'ge Tod,
wie er mir Leib
und Leben bedroht,
die ich so willig
der Liebe lasse,
wie wäre seinen Streichen
die Liebe selbst zu erreichen?

(immer inniger mit dem Haupt
sich an Isolde schmiegend)

Stürb ich nun ihr,
der so gern ich sterbe,
wie könnte die Liebe
mit mir sterben,
die ewig lebende
mit mir enden?
Doch, stürbe nie seine Liebe,
wie stürbe dann Tristan
seiner Liebe?

ISOLDE
Doch unsre Liebe,
heisst sie nicht Tristan
und - Isolde?
Dies süsse Wörtlein: und,
was es bindet,
der Liebe Bund,
wenn Tristan stürb,
zerstört' es nicht der Tod?

TRISTAN
Was stürbe dem Tod,
als was uns stört,
was Tristan wehrt,
Isolde immer zu lieben,
ewig ihr nur zu leben?

ISOLDE
Doch dieses Wörtlein: und, -
wär' es zerstört,
wie anders als
mit Isoldes eignem Leben
wär' Tristan der Tod gegeben?

(Tristan zieht, mit bedeutungsvoller Gebärde, Isolde sanft an sich)

TRISTAN
So starben wir,
um ungetrennt,
ewig einig
ohne End',
ohn' Erwachen,
ohn' Erbangen,
namenlos
in Lieb' umfangen,
ganz uns selbst gegeben,
der Liebe nur zu leben!

ISOLDE
(wie in sinnender Entrücktheit
zu ihm aufblickend)

So stürben wir,
um ungetrennt, -

TRISTAN
ewig einig
ohne End', -

ISOLDE
ohn' Erwachen, -

TRISTAN
ohn' Erbangen, -

BEIDE
namenlos
in Lieb' umfangen,
ganz uns selbst gegeben,
der Liebe nur zu leben!

(Isolde neigt wie überwältigt das Haupt an seine Brust)

BRANGÄNES STIMME
(wie vorher)
Habet acht!
Habet acht!
Schon weicht dem Tag die Nacht.

TRISTAN
(lächelnd zu Isolde geneigt)
Soll ich lauschen?

ISOLDE
(schwärmerisch zu Tristan aufblickend)
Lass mich sterben!

TRISTAN
Muss ich wachen?

ISOLDE
Nie erwachen!

TRISTAN
Soll der Tag
noch Tristan wecken?

ISOLDE
Lass den Tag
dem Tode weichen!

TRISTAN
Des Tages Dräuen
nun trotzten wir so?

ISOLDE
(mit wachsender Begeisterung)
Seinem Trug ewig zu fliehn!

TRISTAN
Sein dämmernder Schein
verscheuchte uns nie?

ISOLDE
(mit grosser Gebärde
ganz sich erhebend)

Ewig währ uns die Nacht!

(Tristan folgt ihr, sie umfangen sich in schwärmerischer Begeisterung)

BEIDE
O ew'ge Nacht,
süsse Nacht!
Hehr erhabne
Liebesnacht!
Wen du umfangen,
wem du gelacht,
wie wär' ohne Bangen
aus dir er je erwacht?
Nun banne das Bangen,
holder Tod,
sehnend verlangter
Liebestod!
In deinen Armen,
dir geweiht,
urheilig Erwarmen,
von Erwachens Not befreit!
Wie sie fassen,
wie sie lassen,
diese Wonne,
Fern der Sonne,
fern der Tage
Trennungsklage!
Ohne Wähnen
sanftes Sehnen;
ohne Bangen
süss Verlangen;
ohne Wehen
hehr Vergehen;
ohne Schmachten
hold Umnachten;
ohne Meiden,
ohne Scheiden,
traut allein,
ewig heim,
in ungemessnen Räumen
übersel'ges Träumen.

TRISTAN
Tristan du,
ich Isolde,
nicht mehr Tristan!

ISOLDE
Du Isolde,
Tristan ich,
nicht mehr Isolde!

BEIDE
Ohne Nennen,
ohne Trennen,
neu Erkennen,
neu Entbrennen;
endlos ewig,
ein-bewusst:
heiss erglühter Brust
höchste Liebeslust!

(Sie bleiben in verzückter Stellung)

DRITTE SZENE

Die Vorigen. Kurwenal, Brangäne, Marke, Melot und Hofleute.

(Brangäne stösst einen grellen Schrei aus. Kurwenal stürzt mit entblösstem Schwerte herein)

KURWENAL
Rette dich, Tristan!

(Er blickt mit Entsetzen hinter sich in die Szene zurück. Marke, Melot und Hofleute [in Jägertracht] kommen aus dem Baumgange lebhaft nach dem Vordergrunde und halten entsetzt der Gruppe der Liebenden gegenüber an. Brangäne kommt zugleich von der Zinne herab und stürzt auf Isolde zu. Diese, von unwillkürlicher Scham ergriffen, lehnt sich, mit abgewandtem Gesicht, auf die Blumenbank. Tristan, in ebenfalls unwillkürlicher Bewegung, streckt mit dem einen Arme den Mantel breit aus, so dass er Isolde vor den Blicken der Ankommenden verdeckt. In dieser Stellung verbleibt er längere Zeit, unbeweglich den starren Blick auf die Männer gerichtet, die in verschiedener Bewegung die Augen auf ihn heften. - Morgendämmerung)

TRISTAN
(nach längerem Schweigen)
Der öde Tag
zum letztenmal!

MELOT
(zu Marke)
Das sollst du, Herr, mir sagen,
ob ich ihn recht verklagt?
Das dir zum Pfand ich gab,
ob ich mein Haupt gewahrt?
Ich zeigt' ihn dir
in offner Tat:
Namen und Ehr'
hab ich getreu
vor Schande dir bewahrt.

MARKE
(nach tiefer Erschütterung,
mit bebender Stimme)

Tatest du's wirklich?
Wähnst du das?
Sieh ihn dort,
den treuesten aller Treuen;
blick auf ihn,
den freundlichsten der Freunde:
seiner Treue
freister Tat
traf mein Herz
mit feindlichstem Verrat!
Trog mich Tristan,
sollt' ich hoffen,
was sein Trügen
mir getroffen,
sei durch Melots Rat
redlich mir bewahrt?

TRISTAN
(krampfhaft heftig)
Tagsgespenster!
Morgenträume!
täuschend und wüst!
Entschwebt! Entweicht!

MARKE
(mit tiefer Ergriffenheit)
Mir dies?
Dies, Tristan, mir? -
Wohin nun Treue,
da Tristan mich betrog?
Wohin nun Ehr'
und echte Art,
da aller Ehren Hort,
da Tristan sie verlor?
Die Tristan sich
zum Schild erkor,
wohin ist Tugend
nun entflohn,
da meinen Freund sie flieht,
da Tristan mich verriet?

(Tristan senkt langsam den Blick zu Boden; in seinen Mienen ist, während Marke fortfährt, zunehmende Trauer zu lesen)

Wozu die Dienste
ohne Zahl,
der Ehren Ruhm,
der Grösse Macht,
die Marken du gewannst;
musst' Ehr' und Ruhm,
Gröss' und Macht,
musste die Dienste
ohne Zahl
dir Markes Schmach bezahlen?
Dünkte zu wenig
dich sein Dank,
dass, was du ihm erworben,
Ruhm und Reich,
er zu Erb' und Eigen dir gab?
Da kinderlos einst
schwand sein Weib,
so liebt' er dich,
dass nie aufs neu
sich Marke wollt vermählen.
Da alles Volk
zu Hof und Land
mit Bitt' und Dräuen
in ihn drang,
die Königin dem Lande,
die Gattin sich zu kiesen;
da selber du
den Ohm beschworst,
des Hofes Wunsch,
des Landes Willen
gütlich zu erfüllen;
in Wehr wider Hof und Land,
in Wehr selbst gegen dich,
mit List und Güte
weigerte er sich,
bis, Tristan, du ihm drohtest,
für immer zu meiden
Hof und Land,
würdest du selber
nicht entsandt,
dem König die Braut zu frein,
da liess er's denn so sein. -
Dies wundervolle Weib,
das mir dein Mut gewann,
wer durft' es sehen,
wer es kennen,
wer mit Stolze
sein es nennen,
ohne selig sich zu preisen?
Der mein Wille
nie zu nahen wagte,
der mein Wunsch
ehrfurchtscheu entsagte,
die so herrlich
hold erhaben
mir die Seele
musste laben,
trotz Feind und Gefahr,
die fürstliche Braut
brachtest du mir dar.
Nun, da durch solchen
Besitz mein Herz
du fühlsamer schufst
als sonst dem Schmerz,
dort wo am weichsten,
zart und offen,
würd' ich getroffen,
nie zu hoffen,
dass je ich könnte gesunden:
warum so sehrend,
Unseliger,
dort nun mich verwunden?
Dort mit der Waffe
quälendem Gift,
das Sinn und Hirn
mir sengend versehrt,
das mir dem Freund
die Treue verwehrt,
mein offnes Herz
erfüllt mit Verdacht,
dass ich nun heimlich
in dunkler Nacht
den Freund lauschend beschleiche,
meiner Ehren Ende erreiche?
Die kein Himmel erlöst,
warum mir diese Hölle?
Die kein Elend sühnt,
warum mir diese Schmach?
Den unerforschlich tief
geheimnisvollen Grund,
wer macht der Welt ihn kund?

TRISTAN
(mitleidig das Auge zu Marke erhebend)
O König, das
kann ich dir nicht sagen;
und was du frägst,
das kannst du nie erfahren.

(Er wendet sich zu Isolde, die sehnsüchtig zu ihm aufblickt)

Wohin nun Tristan scheidet,
willst du, Isold', ihm folgen?
Dem Land, das Tristan meint,
der Sonne Licht nicht scheint:
es ist das dunkel
nächt'ge Land,
daraus die Mutter
mich entsandt,
als, den im Tode
sie empfangen,
im Tod sie liess
an das Licht gelangen.
Was, da sie mich gebar,
ihr Liebesberge war,
das Wunderreich der Nacht,
aus der ich einst erwacht;
das bietet dir Tristan,
dahin geht er voran:
ob sie ihm folge
treu und hold, -
das sag' ihm nun Isold'!

ISOLDE
Als für ein fremdes Land
der Freund sie einstens warb,
dem Unholden
treu und hold
musst' Isolde folgen.
Nun führst du in dein Eigen,
dein Erbe mir zu ziegen;
wie flöh' ich wohl das Land,
das alle Welt umspannt?
Wo Tristans Haus und Heim,
da kehr Isolde ein:
auf dem sie folge
treu und hold,
den Weg nun zeig Isold'!

(Tristan neigt sich langsam über sie, und küsst sie sanft auf die Stirn. - Melot fährt wütend auf)

MELOT
(das Schwert ziehend)
Verräter! Ha!
Zur Rache, König!
Duldest du diese Schmach?

(Tristan zieht sein Schwert, und wendet sich schnell um)

TRISTAN
Wer wagt sein Leben an das meine?

(Er heftet den Blick auf Melot)

Mein Freund war der,
er minnte mich hoch und teuer;
um Ehr' und Ruhm
mir war er besorgt wie keiner.
Zum Übermut
trieb er mein Herz;
die Schar führt' er,
die mich gedrängt,
Ehr' und Ruhm mir zu mehren,
dem König dich zu vermählen!
Dein Blick, Isolde,
blendet' auch ihn;
aus Eifer verriet
mich der Freund
dem König, den ich verriet!

(Er dringt auf Melot ein)

Wehr dich, Melot!

(Als Melot ihm das Schwert entgegenstreckt, lässt Tristan das seinige fallen und sinkt verwundet in Kurwenals Arme. Isolde stürzt sich an seine Brust. Marke hält Melot zurück. - Der Vorhang fällt schnell)

Richard Wagner. Tristan und Isolde. Dritter Aufzug

Опера: 
Тристан и Изольда

ERSTE SZENE

Der Hirt. Kurwenal. Tristan.

(Burggarten. Zur einen Seite hohe Burggebäude, zur andren eine niedrige Mauerbrüstung, von einer Warte unterbrochen; im Hintergrunde das Burgtor. Die Lage ist auf felsiger Höhe anzunehmen; durch Öffnungen blickt man auf einen weiten Meereshorizont. Das Ganze macht den Eindruck der Herrenlosigkeit, übel gepflegt, hie und da schadhaft und bewachsen. Im Vordergrunde, an der inneren Seite, liegt Tristan, unter dem Schatten einer grossen Linde, auf einem Ruhebett schlafend, wie leblos ausgestreckt.
Zu Häupten ihm sitzt Kurwenal, in Schmerz über ihn hingebeugt und sorgsam seinem Atem lauschend. - Von der Aussenseite her hört man, beim Aufziehen des Vorhanges, einen Hirtenreigen, sehnsüchtig und traurig auf einer Schalmei geblasen. Endlich erscheint der Hirt selbst mit dem Oberleibe über der Mauerbrüstung und blickt teilnehmend herein)

HIRT
(leise)
Kurwenal! He!
Sag, Kurwenal!
Hör doch, Freund!

(Kurwenal wendet ein wenig
das Haupt nach ihm)

Wacht er noch nicht?

KURWENAL
(schüttelt traurig mit dem Kopf)
Erwachte er,
wär's doch nur
um für immer zu verscheiden:
erschien zuvor
die Ärztin nicht,
die einz'ge, die uns hilft. -
Sahst du noch nichts?
Kein Schiff noch auf der See?

HIRT
Eine andre Weise
hörtest du dann,
so lustig, als ich sie nur kann.
Nun sag auch ehrlich,
alter Freund:
was hat's mit unserm Herrn?

KURWENAL
Lass die Frage:
du kannst's doch nie erfahren.
Eifrig späh;
und siehst du ein Schiff,
so spiele lustig und hell!

(Der Hirt wendet sich und späht, mit der Hand überm Aug', nach dem Meer aus)

HIRT
Öd und leer das Meer!

(Er setzt die Schalmei an den Mund und entfernt sich blasend)

TRISTAN
(bewegungslos, dumpf)
Die alte Weise; -
was weckt sie mich?

(Er schlägt die Augen auf und wendet das Haupt ein wenig)

Wo bin ich?

KURWENAL
(fährt erschrocken auf)
Ha! Diese Stimme!
Seine Stimme!
Tristan, Herre!
Mein Held! Mein Tristan!

TRISTAN
(mit Anstrengung)
Wer ruft mich?

KURWENAL
Endlich! Endlich!
Leben, o Leben!
Süsses Leben,
meinem Tristan neu gegeben!

TRISTAN
(ein wenig auf dem Lager sich erhebend, matt)
Kurwenal - du?
Wo war ich?
Wo bin ich?

KURWENAL
Wo du bist?
In Frieden, sicher und frei!
Kareol, Herr:
kennst du die Burg
der Väter nicht?

TRISTAN
Meiner Väter?

KURWENAL
Sieh dich nur um!

TRISTAN
Was erklang mir?

KURWENAL
Des Hirten Weise
hörtest du wieder;
am Hügel ab
hütet er deine Herde.

TRISTAN
Meine Herde?

KURWENAL
Herr, das mein' ich!
Dein das Haus,
Hof und Burg!
Das Volk, getreu
dem trauten Herrn,
so gut es konnt',
hat's Haus und Hof gepflegt,
das einst mein Held
zu Erb' und Eigen
an Leut' und Volk verschenkt,
als alles er verliess,
in fremde Land' zu ziehn.

TRISTAN
In welches Land?

KURWENAL
Hei! Nach Kornwall:
kühn und wonnig
was sich da Glanzes,
Glück und Ehren
Tristan, mein Held, hehr ertrotzt!

TRISTAN
Bin ich in Kornwall?

KURWENAL
Nicht doch: in Kareol!

TRISTAN
Wie kam ich her?

KURWENAL
Hei nun! Wie du kamst?
Zu Ross rittest du nicht;
ein Schifflein führte dich her:
doch zu dem Schifflein
hier auf den Schultern
trug ich dich; - die sind breit:
sie trugen dich dort zum Strand.
Nun bist du daheim, daheim zu Land:
im echten Land,
im Heimatland;
auf eigner Weid' und Wonne,
im Schein der alten Sonne,
darin von Tod und Wunden
du selig sollst gesunden.

(Er schmiegt sich an Tristans Brust)

TRISTAN
(nach einem kleinen Schweigen)
Dünkt dich das?
Ich weiss es anders,
doch kann ich's dir nicht sagen.
Wo ich erwacht, -
weilt' ich nicht;
doch, wo ich weilte,
das kann ich dir nicht sagen.
Die Sonne sah ich nicht,
noch sah ich Land und Leute:
doch, was ich sah,
das kann ich dir nicht sagen.
Ich war,
wo ich von je gewesen,
wohin auf je ich geh':
im weiten Reich
der Weltennacht.
Nur ein Wissen
dort uns eigen:
göttlich ew'ges
Urvergessen!
Wie schwand mir seine Ahnung
Sehnsücht'ge Mahnung,
nenn' ich dich,
die neu dem Licht
des Tags mich zugetrieben?
Was einzig mir geblieben,
ein heiss-inbrünstig Lieben,
aus Todeswonne-Grauen
jagt's mich, das Licht zu schauen,
das trügend hell und golden
noch dir, Isolden, scheint!

(Kurwenal birgt, von Grausen gepackt, sein Haupt. Tristan richtet sich allmählich immer mehr auf)

Isolde noch
im Reich der Sonne!
Im Tagesschimmer
noch Isolde!
Welches Sehnen!
Welches Bangen!
Sie zu sehen,
welch Verlangen!
Krachend hört' ich
hinter mir
schon des Todes
Tor sich schliessen:
weit nun steht es
wieder offen,
der Sonne Strahlen
sprengt' es auf;
mit hell erschlossnen Augen
muss ich der Nacht enttauchen,
sie zu suchen,
sie zu sehen;
sie zu finden,
in der einzig
zu vergehen,
zu entschwinden
Tristan ist vergönnt.
Weh, nun wächst,
bleich und bang,
mir des Tages
wilder Drang;
grell und täuschend
sein Gestirn
weckt zu Trug
und Wahn mir das Hirn!
Verfluchter Tag
mit deinem Schein!
Wachst du ewig
meiner Pein?
Brennt sie ewig,
diese Leuchte,
die selbst nachts
von ihr mich scheuchte?
Ach, Isolde,
süsse Holde!
Wann endlich,
wann, ach wann
löschest du die Zünde,
dass sie mein Glück mir künde?
Das Licht - wann löscht es aus?

(Er sinkt erschöpft leise zurück)

Wann wird es Nacht im Haus?

KURWENAL
(nach grosser Erschütterung aus der
Niederschlagenheit sich aufraffend)

Der einst ich trotzt',
aus Treu' zu dir,
mit dir nach ihr
nun muss ich mich sehnen.
Glaub' meinem Wort:
du sollst sie sehen
hier und heut;
den Trost kann ich dir geben -
ist sie nur selbst noch am Leben.

TRISTAN
(sehr matt)
Noch losch das Licht nicht aus,
noch ward's nicht Nacht im Haus:
Isolde lebt und wacht;
sie rief mich aus der Nacht.

KURWENAL
Lebt sie denn,
so lass dir Hoffnung lachen!
Muss Kurwenal dumm dir gelten,
heut' sollst du ihn nicht schelten.
Wie tot lagst du
seit dem Tag,
da Melot, der Verruchte,
dir eine Wunde schlug.
Die böse Wunde,
wie sie heilen?
Mir tör'gem Manne
dünkt' es da,
wer einst dir Morolds
Wunde schloss,
der heilte leicht die Plagen,
von Melots Wehr geschlagen.
Die beste Ärztin
bald ich fand;
nach Kornwall hab ich
ausgesandt:
ein treuer Mann
wohl übers Meer
bringt dir Isolde her.

TRISTAN
(ausser sich)
Isolde kommt!
Isolde naht!

(Er ringt gleichsam nach Sprache)

O Treue! Hehre,
holde Treue!

(Er zieht Kurwenal an sich und umarmt ihn)

Mein Kurwenal,
du trauter Freund!
Du Treuer ohne Wanken,
wie soll dir Tristan danken?
Mein Schild, mein Schirm
in Kampf und Streit,
zu Lust und Leid
mir stets bereit:
wen ich gehasst,
den hasstest du;
wen ich geminnt,
den minntest du.
Dem guten Marke,
dient' ich ihm hold,
wie warst du ihm treuer als Gold!
Musst' ich verraten
den edlen Herrn,
wie betrogst du ihn da so gern!
Dir nicht eigen,
einzig mein,
mit leidest du,
wenn ich leide:
nur was ich leide;
das kannst du nicht leiden!
Dies furchtbare Sehnen,
das mich sehrt;
dies schmachtende Brennen,
das mich zehrt;
wollt' ich dir's nennen,
könntest du's kennen:
nicht hier würdest du weilen,
zur Warte müsstest du eilen, -
mit allen Sinnen
sehnend von hinnen
nach dorten trachten und spähen,
wo ihre Segel sich blähen,
wo vor den Winden,
mich zu finden,
von der Liebe Drang befeuert,
Isolde zu mir steuert! -
Es naht! Es naht
mit mutiger Hast!
Sie weht, sie weht -
die Flagge am Mast.
Das Schiff! Das Schiff!
Dort streicht es am Riff!
Siehst du es nicht?

(heftig)

Kurwenal, siehst du es nicht?

(Als Kurwenal, um Tristan nicht zu verlassen, zögert, und dieser in schweigender Spannung auf ihn blickt, ertönt, wie zu Anfang, näher, dann ferner, die klagende Weise des Hirten)

KURWENAL
(niedergeschlagen)
Noch ist kein Schiff zu sehn!

TRISTAN
(hat mit abnehmender Aufregung gelauscht und beginnt nun mit wachsender Schwermut)
Muss ich dich so verstehn,
du alte ernste Weise,
mit deiner Klage Klang?
Durch Abendwehen
drang sie bang,
als einst dem Kind
des Vaters Tod verkündet: -
durch Morgengrauen
bang und bänger,
als der Sohn
der Mutter Los vernahm.
Da er mich zeugt' und starb,
sie sterbend mich gebar, -
die alte Weise
sehnsuchtbang
zu ihnen wohl
auch klagend drang,
die einst mich frug,
und jetzt mich frägt:
zu welchem Los erkoren,
ich damals wohl geboren?
Zu welchem Los?
Die alte Weise
sagt mir's wieder:
mich sehnen - und sterben!
Nein! Ach nein!
So heisst sie nicht!
Sehnen! Sehnen!
Im Sterben mich zu sehnen,
vor Sehnsucht nicht zu sterben!
Die nie erstirbt,
sehnend nun ruft
um Sterbens Ruh'
sie der fernen Ärztin zu. -
Sterbend lag ich
stumm im Kahn,
der Wunde Gift
dem Herzen nah:
Sehnsucht klagend
klang die Weise;
den Segel blähte der Wind
hin zu Irlands Kind.
Die Wunde, die
sie heilend schloss,
riss mit dem Schwert
sie wieder los;
das Schwert dann aber -
liess sie sinken;
den Gifttrank gab sie
mir zu trinken:
wie ich da hoffte
ganz zu genesen,
da ward der sehrendste
Zauber erlesen:
dass nie ich sollte sterben,
mich ew'ger Qual vererben!
Der Trank! Der Trank!
Der furchtbare Trank!
Wie vom Herzen zum Hirn
er wütend mir drang!
Kein Heil nun kann,
kein süsser Tod
je mich befrein
von der Sehnsucht Not;
nirgends, ach nirgends
find ich Ruh':
mich wirft die Nacht
dem Tage zu,
um ewig an meinen Leiden
der Sonne Auge zu weiden.
O dieser Sonne
sengender Strahl,
wie brennt mir das Hirn
seine glühende Qual!
Für diese Hitze
heisses Verschmachten,
ach, keines Schattens
kühlend Umnachten!
Für dieser Schmerzen
schreckliche Pein,
welcher Balsam sollte
mir Lindrung verleihn?
Den furchtbaren Trank,
der der Qual mich vertraut,
ich selbst - ich selbst,
ich hab' ihn gebraut!
Aus Vaters Not
und Mutter-Weh,
aus Liebestränen
eh' und je, -
aus Lachen und Weinen,
Wonnen und Wunden
hab ich des Trankes
Gifte gefunden!
Den ich gebraut,
der mir geflossen,
den Wonne schlürfend
je ich genossen, -
verflucht sei, furchtbarer Trank!
Verflucht, wer dich gebraut!

(Er sinkt ohnmächtig zurück)

KURWENAL
(der vergebens Tristan zu mässigen suchte, schreit entsetzt auf)
Mein Herre! Tristan!
Schrecklicher Zauber!
O Minnetrug!
O Liebeszwang!
Der Welt holdester Wahn,
wie ist's um dich getan!
Hier liegt er nun,
der wonnige Mann,
der wie keiner geliebt und geminnt.
Nun seht, was von ihm
sie Dankes gewann,
was je Minne sich gewinnt!

(mit schluchzender Stimme)

Bist du nun tot?
Lebst du noch?
Hat dich der Fluch entführt?

(Er lauscht seinem Atem)

O Wonne! Nein!
Er regt sich, er lebt! -
Wie sanft er die Lippen rührt!

TRISTAN
(langsam wieder zu sich kommend)
Das Schiff? Siehst du's noch nicht?

KURWENAL
Das Schiff? Gewiss,
es naht noch heut';
es kann nicht lang mehr säumen.

TRISTAN
Und drauf Isolde,
wie sie winkt, -
wie sie hold
mir Sühne trinkt:
siehst du sie?
siehst du sie noch nicht?

Wie sie selig,
hehr und milde
wandelt durch
des Meers Gefilde?
Auf wonniger Blumen
lichten Wogen
kommt sie sanft
ans Land gezogen.
Sie lächelt mir Trost
und süsse Ruh',
sie führt mir letzte
Labung zu.
Ach, Isolde, Isolde!
Wie schön bist du!
Und Kurwenal, wie,
du sähst sie nicht?
Hinauf zur Warte,
du blöder Wicht!
Was so hell und licht ich sehe,
dass das dir nicht entgehe!
Hörst du mich nicht?
Zur Warte schnell!
Eilig zur Warte!
Bist du zur Stell'?
Das Schiff? Das Schiff?
Isoldens Schiff?
Du musst es sehen!
Musst es sehen!
Das Schiff? Sähst du's noch nicht?

(Während Kurwenal noch zögernd mit Tristan ringt, lässt der Hirt von aussen die Schalmei ertönen. Kurwenal springt freudig auf)

KURWENAL
O Wonne! Freude!

(Er stürzt auf die Warte und späht aus)

Ha! Das Schiff!
Von Norden seh' ich's nahen.

TRISTAN
(in wachsender Begeisterung)
Wusst' ich's nicht?
Sagt' ich's nicht?
dass sie noch lebt,
noch Leben mir webt?
Die mir Isolde
einzig enthält,
wie wär' Isolde
mir aus der Welt?

KURWENAL
(von der Warte zurückrufend, jauchzend)

Heiha! Heiha!
Wie es mutig steuert!
Wie stark der Segel sich bläht!
Wie es jagt, wie es fliegt!

TRISTAN
Die Flagge? Die Flagge?

KURWENAL
Der Freude Flagge
am Wimpel lustig und hell!

TRISTAN
(auf dem Lager hoch sich aufrichtend)
Hahei! Der Freude!
Hell am Tage
zu mir Isolde!
Isolde zu mir!
Siehst du sie selbst?

KURWENAL
Jetzt schwand das Schiff
hinter dem Fels.

TRISTAN
Hinter dem Riff?
Bringt es Gefahr?
Dort wütet die Brandung,
scheitern die Schiffe!
Das Steuer, wer führt's?

KURWENAL
Der sicherste Seemann.

TRISTAN
Verriet' er mich?
Wär' er Melots Genoss?

KURWENAL
Trau' ihm wie mir!

TRISTAN
Verräter auch du!
Unsel'ger!
Siehst du sie wieder?

KURWENAL
Noch nicht.

TRISTAN
Verloren!

KURWENAL
(jauchzend)
Heiha! Hei ha ha ha!
Vorbei! Vorbei!
Glücklich vorbei!

TRISTAN
(jauchzend)
Hei ha ha ha! Kurwenal,
treuester Freund!
All mein Hab' und Gut
vererb ich noch heute.

KURWENAL
Sie nahen im Flug.

TRISTAN
Siehst du sie endlich?
Siehst du Isolde?

KURWENAL
Sie ist's! Sie winkt!

TRISTAN
O seligstes Weib!

KURWENAL
Im Hafen der Kiel!
Isolde, ha!
Mit einem Sprung
springt sie vom Bord ans Land.

TRISTAN
Herab von der Warte,
müssiger Gaffer!
Hinab! Hinab
an den Strand!
Hilf ihr! Hilf meiner Frau!

KURWENAL
Sie trag' ich herauf:
trau' meinen Armen!
Doch du, Tristan,
bleib mir treulich am Bett!

(Kurwenal eilt fort)

ZWEITE SZENE

Tristan. Isolde. Kurwenal.

TRISTAN
(in höchster Aufregung auf dem Lager sich mühend)
O diese Sonne!
Ha, dieser Tag!
Ha, dieser Wonne
sonnigster Tag!
Jagendes Blut!
Jauchzender Mut!
Lust ohne Massen,
freudiges Rasen!
Auf des Lagers Bann
wie sie ertragen!
Wohlauf und daran,
wo die Herzen schlagen!
Tristan der Held,
in jubelnder Kraft,
hat sich vom Tod
emporgerafft!

(Er richtet sich hoch auf)

Mit blutender Wunde
bekämpft' ich einst Morolden:
mit blutender Wunde
erjag' ich mir heut' Isolden!

(Er reisst sich den Verband der Wunde auf)

Heia, mein Blut!
Lustig nun fliesse!

(Er springt vom Lager herab und schwankt vorwärts)

Die mir die Wunde
ewig schliesse, -
sie naht wie ein Held,
sie naht mir zum Heil!
Vergeh' die Welt
meiner jauchzenden Eil'!

(Er taumelt nach der Mitte der Bühne)

ISOLDE
(von aussen)
Tristan! Geliebter!

TRISTAN
(in der furchtbarsten Aufregung)
Wie, hör' ich das Licht?
Die Leuchte, ha!
Die Leuchte verlischt!
Zu ihr, zu ihr!

(Isolde eilt atemlos herein. Tristan, seiner nicht mächtig, stürzt sich ihr schwankend entgegen. In der Mitte der Bühne begegnen sie sich; sie empfängt ihn in ihren Armen. - Tristan sinkt langsam in ihren Armen zu Boden)

ISOLDE
Tristan! Ha!

TRISTAN
(sterbend zu ihr aufblickend)
Isolde!

(Er stirbt)

ISOLDE
Ha! Ich bin's, ich bin's,
süssester Freund!
Auf, noch einmal
hör' meinen Ruf!
Isolde ruft:
Isolde kam,
mit Tristan treu zu sterben!
Bleibst du mir stumm?
Nur eine Stunde,
nur eine Stunde
bleibe mir wach!
So bange Tage
wachte sie sehnend,
um eine Stunde,
mit dir noch zu wachen:
betrügt Isolden,
betrügt sie Tristan
um dieses einzige,
ewig kurze
letzte Weltenglück?
Die Wunde? Wo?
Lass sie mich heilen!
Dass wonnig und hehr
die Nacht wir teilen;
nicht an der Wunde,
an der Wunde stirb mir nicht:
uns beiden vereint
erlösche das Lebenslicht!
Gebrochen der Blick!
Still das Herz!
Nicht eines Atems
flücht'ges Wehn! -
Muss sie nun jammernd
vor dir stehn,
die sich wonnig dir zu vermählen
mutig kam übers Meer?
Zu spät!
Trotziger Mann!
Strafst du mich so
mit härtestem Bann?
Ganz ohne Huld
meiner Leidens-Schuld?
Nicht meine Klagen
darf ich dir sagen?
Nur einmal, ach!
nur einmal noch! -
Tristan! - Ha! -
horch! Er wacht!
Geliebter!

(Sie sinkt bewusstlos über der Leiche zusammen)

DRITTE SZENE

Die Vorigen. Der Hirt. Der Stuermann. Melot. Brangäne. Marke. Ritter und Knappen.

(Kurwenal war sogleich hinter Isolde zurückgekommen; sprachlos in furchtbarer Erschütterung hat er dem Auftritte beigewohnt und bewegungslos auf Tristan hingestarrt. Aus der Tiefe hört man jetzt dumpfes Gemurmel und Waffengeklirr. Der Hirt kommt über die Mauer gestiegen)

HIRT
(hastig und leise sich zu Kurwenal wendend)
Kurwenal! Hör'!
Ein zweites Schiff.

(Kurwenal fährt heftig auf und blickt über die Brüstung, während der Hirt aus der Ferne erschüttert auf Tristan und Isolde sieht)

KURWENAL
(in Wut ausbrechend)
Tod und Hölle!
Alles zur Hand!
Marke und Melot
hab' ich erkannt.
Waffen und Steine!
Hilf mir! Ans Tor!

(Er eilt mit dem Hirten an das Tor, das sie in der Hast zu verrammeln suchen)

DER STEUERMANN
(stürzt herein)
Marke mir nach
mit Mann und Volk:
vergebne Wehr!
Bewältigt sind wir.

KURWENAL
Stell dich, und hilf!
Solange ich lebe,
lugt mir keiner herein!

BRANGÄNES STIMME
(aussen, von unten her)
Isolde! Herrin!

KURWENAL
Brangänes Ruf?

(hinabrufend)

Was suchst du hier?

BRANGÄNE
Schliess' nicht, Kurwenal!
Wo ist Isolde?

KURWENAL
Verrätrin auch du?
Weh dir, Verruchte!

MELOT
(ausserhalb)
Zurück, du Tor!
Stemm dich nicht dort!

KURWENAL
(wütend auffahrend)
Heiahaha! Dem Tag,
an dem ich dich treffe!

(Melot, mit gewaffneten Männern, erscheint unter dem Tor. Kurwenal stürzt sich auf ihn und streckt ihn zu Boden)

KURWENAL
Stirb, schändlicher Wicht!

MELOT
Weh mir, Tristan!

(Er stirbt)

BRANGÄNE
(noch ausserhalb)
Kurwenal! Wütender!
Hör', du betrügst dich!

KURWENAL
Treulose Magd!

(zu den Seinen)

Drauf! Mir nach!
Werft sie zurück!

(Sie kämpfen)

MARKE
(ausserhalb)
Halte, Rasender!
Bist du von Sinnen?

KURWENAL
Hier wütet der Tod!
Nichts andres, König,
ist hier zu holen:
willst du ihn kiesen, so komm!

(Er dringt auf Marke und dessen Gefolge ein)

MARKE
(unter dem Tor mit Gefolge erscheinend)
Zurück! Wahnsinniger!

BRANGÄNE
(hat sich seitwärts über die Mauer geschwungen und eilt in den Vordergrund)
Isolde! Herrin!
Glück und Heil!
Was seh' ich! Ha!
Lebst du? Isolde!

(Sie müht sich um Isolde. - Marke mit seinem Gefolge hat Kurwenal mit dessen Helfern vom Tore zurückgetrieben und dringt herein)

MARKE
O Trug und Wahn!
Tristan, wo bist du?

KURWENAL
(schwer verwundet, schwankt vor Marke er nach dem Vordergrund)
Da liegt er -
hier - wo ich - liege.

(Er sinkt bei Tristans Füssen zusammen)

MARKE
Tristan! Tristan!
Isolde! Weh!

KURWENAL
(nach Tristans Hand fassend)
Tristan! Trauter!
Schilt mich nicht,
dass der Treue auch mitkommt!

(Er stirbt)

MARKE
Tot denn alles!
Alles tot!
Mein Held, mein Tristan!
Trautester Freund,
auch heute noch
musst du den Freund verraten?
Heut', wo er kommt,
dir höchste Treue zu bewähren?
Erwache! Erwache!
Erwache meinem Jammer!

(schluchzend über die Leiche sich herabbeugend)

Du treulos treuster Freund!

BRANGÄNE
(die in ihren Armen Isolde wieder zu sich gebracht)
Sie wacht! Sie lebt!
Isolde! hör mich,
vernimm meine Sühne!
Des Trankes Geheimnis
entdeckt' ich dem König:
mit sorgender Eil'
stach er in See,
dich zu erreichen,
dir zu entsagen,
dir zuzuführen den Freund.

MARKE
Warum, Isolde,
warum mir das?
Da hell mir enthüllt,
was zuvor ich nicht fassen konnt',
wie selig, dass den Freund
ich frei von Schuld da fand!
Dem holden Mann
dich zu vermählen,
mit vollen Segeln
flog ich dir nach.
Doch Unglückes
Ungestüm,
wie erreicht es, wer Frieden bringt?
Die Ernte mehrt' ich dem Tod:
der Wahn häufte die Not.

BRANGÄNE
Hörst du uns nicht?
Isolde! Traute!
Vernimmst du die Treue nicht?

(Isolde, die nichts um sich her vernommen, heftet das Auge mit wachsender Begeisterung auf Tristans Leiche)

ISOLDE
Mild und leise
wie er lächelt,
wie das Auge
hold er öffnet, -
seht ihr's, Freunde?
Säh't ihr's nicht?
Immer lichter
wie er leuchtet,
sternumstrahlet
hoch sich hebt?
Seht ihr's nicht?
Wie das Herz ihm
mutig schwillt,
voll und hehr
im Busen ihm quillt?
Wie den Lippen,
wonnig mild,
süsser Atem
sanft entweht: -
Freunde! Seht!
Fühlt und seht ihr's nicht?
Hör ich nur
diese Weise,
die so wunder-
voll und leise,
Wonne klagend,
alles sagend,
mild versöhnend
aus ihm tönend,
in mich dringet,
auf sich schwinget,
hold erhallend
um mich klinget?
Heller schallend,
mich umwallend,
sind es Wellen
sanfter Lüfte?
Sind es Wogen
wonniger Düfte?
Wie sie schwellen,
mich umrauschen,
soll ich atmen,
soll ich lauschen?
Soll ich schlürfen,
untertauchen?
Süss in Düften
mich verhauchen?
In dem wogenden Schwall,
in dem tönenden Schall,
in des Weltatems
wehendem All, -
ertrinken,
versinken, -
unbewusst, -
höchste Lust!

(Isolde sinkt, wie verklärt, in Brangänes Armen sanft auf Tristans Leiche. Grosse Rührung und Entrücktheit, unter den Umstehenden. Marke segnet die Leichen. - Der Vorhang fällt langsam)

Р. Вагнер. Тристан и Изольда. Перевод В. Коломийцева.

РИХАРД ВАГНЕР
ТРИСТАН И ИЗОЛЬДА
Опера в трёх действиях
Либретто Р. Вагнера
Перевод Виктора Коломийцова

Действующие лица:

Тристан (тенор)
Марк, король Корнуолла, его дядя (бас)
Изольда, ирландская принцесса (сопрано)
Курвенал, слуга Тристана (баритон)
Мелот, придворный короля Марка (тенор)
Брангена, служанка Изольды (меццо-сопрано)
Пастух (тенор)
Кормчий (баритон)
Молодой матрос (тенор)
Матросы, рыцари, оруженосцы.

Действие происходит на палубе корабля и в Корнуолле и Бретани в эпоху раннего средневековья.

Тристан и Изольда. Перевод Коломийцова. Акт I

Опера: 
Тристан и Изольда

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

(На носовой части корабля шатёр, богато задрапированный коврами. В начале действия ими заслонён задний план. В стороне – узкая лестница, ведущая в трюм. Изольда лежит без движения, спрятав лицо в подушки. Брангена, откинув край одного из ковров у корабельного борта, смотрит в море.)

Молодой матрос
Наш путь – на восток,
запад манит взор...
К отчизне ветер
гонит нас:
дитя моё,
о чём грустишь?
Ах, не твои ли вздохи
мне надувают парус?
Вей же, ветер мой, вей!
Плачь, плачь горько, дитя!
Дева краса,
ирландский дикий цветок!

ИЗОЛЬДА
(быстро поднимаясь)

Кто смеет глумиться?..

(С раздражением оглядывается.)
Брангена здесь?
Ах, да где мы?

БРАНГЕНА
Тонет запад там, в голубой дали....

(Смотрит в море.)
Мы летим
быстро, легко,
спокойна волна,
до ночи, наверно,
достигнем земли...

ИЗОЛЬДА
Какой земли?

БРАНГЕНА
В Корнуолл держим путь.

ИЗОЛЬДА
Ни за что! Нет, нет! Не надо!

БРАНГЕНА
Опомнись! Что ты! Ах!

(Бросив край ковра, в смятении бежит к Изольде.)

ИЗОЛЬДА
(дико глядя в одну точку)
О, слабая дочь
предков могучих!
Кому в дар ты, родная,
дала над морями
власть и над бурей?
Зачем зовусь волшебницей!
Я бальзам только варю!..
Проснись же ты снова,
гордая мощь!
Ты вырвись из сердца,
не прячься в нём!
Слушай приказ мой,
ветер покорный!
Сюда лети
на яростный бой!
Неистовой бури
вихрь подыми ты!
Спящего моря
сон прогони,
грозную алчность
на дне разбуди!
Здесь для него
добыча готова!
Пусть море корабль разобьёт
и поглотит щепки его!
А всё, что на нём
живёт жалкой жизнью, –
пусть буря в награду возьмёт!

БРАНГЕНА
(В страшном испуге хлопочет около Изольды.)
Что с ней?
Ах!
Сердце мне
вещало беду!
Изольда! Друг мой!
Милый друг!
Зачем таилась ты?
Без капли слёз
с отцом и родимой простившись,
ты лишь привет
холодный послала всем...
Свой очаг покинув,
всё молчишь,
как в безумье,
весь наш путь...
И без пищи, и без сна
ты замкнулась в злой тоске!
Силы нет мне видеть это!
Иль не друг я твой?
Иль я не нужна?
О, поведай всё скорей!
Раны сердца мне открой!
Молви, Изольда,
голубь мой нежный!
Если любишь подругу,
доверься ты Брангене!

ИЗОЛЬДА
Душно! Душно!
Задыхаюсь я!..
Шире, шире открой!

(Брангена поспешно раздвигает среднюю часть занавесей. Становится видна палуба корабля с рубкой. До самого горизонта простирается море. Посредине, вокруг главной мачты, расположились моряки. Лёжа на палубе, они работают у снастей. Ближе к рубке лежат рыцари и оруженосцы. В некотором отдалении от них стоит Тристан, скрестив руки на груди и задумчиво глядя в море. У его ног в свободной позе Курвенал.)

Молодой матрос
(Невидимый, он поёт с вершины мачты.)
К отчизне ветер
гонит нас;
дитя моё,
о чём грустишь?
Ах, не твои ли вздохи
мне надувают парус?
Вей же, ветер мой, вей!
Плачь, плачь горько, дитя!..

(Изольда, найдя взглядом Тристана, неподвижно смотрит на него.)

ИЗОЛЬДА
(про себя; глухо)
Мне назначен,
мной потерян...
Как могуч он,
робко смелый!
Смерть в очах твоих!
Смерть и в сердце гордом!

(к Брангене; с беспокойным смехом)

Не правда ль, недурён он?

БРАНГЕНА
(глядя в ту же сторону)
О ком ты?

ИЗОЛЬДА
Я о кормчем...
Боится мне
в глаза взглянуть,
постыдно взор
отводит прочь...
Ну, что скажешь мне?

БРАНГЕНА
Ты о Тристане
хочешь знать?
Он чудо стран окрестных,
прославлен и велик!
Герой он беспримерный
и доблести оплот!

ИЗОЛЬДА
(насмешливо)
Проделки испугавшись,
бежит он с глаз долой!
Ведь только труп невесты
он королю добыл!..
Тебе неясен мой намёк?
Ну, так спроси его сама,
смеет ли он прийти?
И честь, и долг
вассальный свой
герой трусливый
готов забыть!..
Взор Изольды тебя смущает,
мой рыцарь беспримерный?..
Сам себя знаешь ты!
К гордецу пойди и позови его!
Верный мой слуга,
тотчас должен здесь быть!

БРАНГЕНА
Лишь для поклона
звать я буду?

ИЗОЛЬДА
Пусть страх внушит
моё веленье:
жду вассала
я, Изольда!

(Делает повелительный жест, и Брангена удаляется; она стыдливо пробирается вдоль палубы к корме мимо работающих матросов. Изольда медленно отступает к ложу, не оборачиваясь к нему лицом и следя взглядом за Брангеной. Затем Изольда садится, не сводя глаз с кормы. Курвенал, видя приближающуюся Брангену, дёргает Тристана за одежду.)

КУРВЕНАЛ
Тристан, видишь!
Шлёт посла Изольда.

ТРИСТАН
Что там? Изольда?

(Быстро приходит в себя; подошедшая Брангена кланяется ему.)

Ты от принцессы?
Я с почтеньем
слушать буду;
милый вестник,
жду я слов твоих!

БРАНГЕНА
Тристан, мой рыцарь!
Вас увидеть
хочет наша госпожа.

ТРИСТАН
Скучно ей долго плыть,
но цель близка,
и к вечеру корабль
свой кончит путь...
Что мне Изольда прикажет, –
всё исполнить рад.

БРАНГЕНА
Тогда идите
к ней, Тристан.
Так хочет госпожа.

ТРИСТАН
Там, где в лазурной дымке
я вижу берег дальний,
ждёт невесту
мой король,
и скоро час настанет -
невесту повезу я;
этой честью
я горжусь.

БРАНГЕНА
Не забывайте,
рыцарь мой:
здесь Изольда –
госпожа,
и ей служить
должны вы там,
где она вас ждёт.

ТРИСТАН
На всяком месте,
где стою,
служу я верно ей,
прекрасной госпоже...
Если же руль мой
брошу я, –
могу ль направить корабль
к желанным берегам.

БРАНГЕНА
Рыцарь, напрасно
глумитесь вы!
Иль неясны
мои слова?
Но мне был дан приказ,
так надо мне сказать вам:
“Пусть страх внушит
моё веленье.
Жду вассала
я, Изольда!”

КУРВЕНАЛ
(к Тристану)
Позвольте мне ей ответить.

ТРИСТАН
(спокойно)
Но что сказать
можешь ты?

КУРВЕНАЛ
Пусть передаёт Изольде:
“Кто блеск венца,
Корнуолла трон,
ирландке в дар поднёс,
кто сам теперь
её дарит,
тот ей уже не слуга.
Властитель он,
храбрый Тристан!”
Вот мой ответ!
Пусть злятся
хоть все Изольды мира.

(Тристан жестами старается унять его; Брангена в негодовании отворачивается и нерешительно идёт назад, а Курвенал очень громко поёт ей вслед.)

“Как плыл Морольд
по морю к нам,
хотел с Корнуолла дани;
но остров есть
в пустыне вод,
и там теперь зарыт он!
Домой пошла
лишь голова,
как дань врагу
от Англии!
Эх! Молодец Тристан!
Дань умеет платить!”

(Курвенал, которого Тристан разбранил и прогнал, спускается в трюм. Ошеломлённая Брангена возвращается к Изольде и задвигает занавеси. Снаружи слышны голоса всего экипажа, который подхватил конец песни.)

мужчины
Домой пошла
лишь голова,
как дань врагу
от Англии!
Эх, молодец Тристан!
Дань умеет платить!

(Изольда и Брангена одни. Все занавеси снова спущены. Изольда встаёт с выражением отчаяния и бешенства на лице. Брангена бросается к её ногам.)

БРАНГЕНА
Ах, как тяжко!
Как обидно!

(Изольда, готовая вспыхнуть страшным гневом, быстро овладевает собой.)

ИЗОЛЬДА
Но что сказал он?
Всё точно знать хочу.

БРАНГЕНА
Не спрашивай!

ИЗОЛЬДА
Смело всё скажи!

БРАНГЕНА
В словах учтивых
был отказ.

ИЗОЛЬДА
Но слышал он
приказ мой?

БРАНГЕНА
К тебе сюда его звала;
“Везде, везде, –
ответил он, –
служу я верно ей,
прекрасной госпоже,
если же руль мой
брошу я,
могу ль направить корабль
к желанным берегам”.

ИЗОЛЬДА
Могу ль направить корабль
к желанным берегам.
Чтоб тотчас сюзерену
ирландский приз отдать!

БРАНГЕНА
Передала я точно
ему твои слова,
но Курвенал, слуга его...

ИЗОЛЬДА
Ах, песнь его
слыхала я
слишком хорошо.
Узнала ты мой позор,
узнай же, кто был виной!..
Смеясь, они поют мне песни;
я им могу ответить!
Однажды плыл
убогий чёлн
к ирландским берегам,
а в нём лежал
больной герой,
насмерть он ранен был.
Моих лекарств
он силу знал;
живой мазью и соком трав
Изольда стала рану,
как верный друг, лечить.
“Тантрисом” лукаво
себя он назвал,
Тристана я в нём
узнала вскоре.
В мече больного гостя
раз зазубрину нашла я:
к ней подошёл осколок стали,
что в той посылке
злой постыдной, –
в Морольда голове –
мной прежде найден был!
Могла ль сдержать я
сердца крик?..
Я с мечом в руке
стою пред ним,
хочу ему, убийце,
отмстить за смерть Морольда!
Страдалец с ложа
вдруг взглянул,
но не на меч
он кинул взор.
Взглянул мне
прямо в очи,
сжал мне сердце
тот взгляд, полный мук...
И меч я уронила!
И вновь врага
усердно лечила,
чтоб, исцелённый,
он мог домой вернуться, –
чтобы взором взор
не смущал мой.

БРАНГЕНА
О чудо!
Что ж я-то смотрела!
Больной, кого лечили мы?..

ИЗОЛЬДА
Ему только что пели:
“Эх, молодец Тристан!”
Вот он наш
печальный Гость!
Давал он с жаром клятвы,
что будет век мне предан!
Так знай, как герой
может лгать!
Кто Тантрисом жалким
был мной отпущен,
Тристаном смело
вновь пришёл;
большой корабль
привёз его.
С жаром гордым,
представ предо мной,
руки моей просил он
для дяди короля!
Будь жив Морольд мой, –
кто смел бы тогда
такой предложить позор нам?
Князь вассальный, –
и вдруг к короне ирландской
руку простёр он!
Ах, горе мне!
Мой позор был тайно
создан мной самой!
Больному отмстить
я не решилась;
вздрогнув, меч упал мой,
и пленник мной владеет!

БРАНГЕНА
Клялись всё:
дружбу, верность
и мир хранить навеки.
Был праздник в тот день у нас!
Могла ли я знать,
что ты в такой беде?

ИЗОЛЬДА
Ах, все ослепли!
Все робели!
Как рабы, дрожали молча!
Тристан открыл хвастливо всё,
что так скрывала я!
Моим молчанием он спасён,
от мести я стерегла его,
в тиши вернула жизнь ему, –
платит мной он за всё!
Победой гордясь своей,
стал меня громко хвалить:
“О, мой король!
Ведь это клад, –
годится в жёны вам!
Ирландку привезу сюда:
как мне не знать дороги к ней?
Могу слетать я в миг один,
Изольда будет вашей!
Люблю я приключенья!”
Будь же ты проклят!
Проклят будь, злодей!
Мщенье! Смерть!
Смерть нам обоим!

БРАНГЕНА
(С бурной нежностью бросается к Изольде.)
Бедняжка! Что ты!
Свет мой! Радость!
Ах, Изольда!
Милый друг мой!

(Постепенно увлекает Изольду на ложе.)

Слушай! Верь мне!
Сядь сюда! Это бред!
Твой гнев напрасен!
В ужасном заблуждении
всё видишь ты превратно!
Тебе за все твои заботы
чем высшим мог воздать он,
как не короной драгоценной!
Он служит верно королю,
но дар оцени благородный его:
своё наследье, не колеблясь,
сложил он у ног Изольды,
своей госпожи прекрасной!

(Изольда отворачивается.)

Сосватав Марка
тебе в мужья,
ужели он тебя унизил?
Ведь Марк – супруг достойный.
Он знатен, добр
и чист душой.
Кто может сравниться
властью с ним?
Если сам Тристан
ему так предан,
кто Марку
не рад быть другом?
Супруге даст он счастье!

ИЗОЛЬДА
(неподвижно глядя перед собой)
Без любви героя образ
всегда так близко видеть...
Лишь муки сулит мне это!

БРАНГЕНА
Зачем лукавишь?
Без любви?

(С льстивыми ласками приближается к Изольде.)

Ах, кто может
чар твоих избегнуть?
Кто Изольду видел
и Изольдой не был
совсем пленён?
Но если избранник
холоден был,
если б чуждался
он тебя,
могла б легко я
искру зажечь в нём,
и свяжет любовь его!..

(таинственно и доверительно)

Мудрость родимой
знаешь ты?
Всё ведь предвидит
мать твоя:
без подруги в край чужой
не отпустила тебя...

ИЗОЛЬДА
(мрачно)
Она мудра...
Я помню всё...
Привет мой вам,
дары её:
мщенье злому врагу,
сердцу покой в страданье!
Тот ларчик дай сюда!

БРАНГЕНА
Хранит надежду он...

(Приносит маленький золотой ларец, открывает его и показывает содержимое.)

Здесь мама сама
сложила флаконы
чудных зелий:
для ран и болей
вот бальзам,
вот против ядов
злых питьё...
(Вынимает один флакон.)
Но лучший сок,
смотри, вот он.

ИЗОЛЬДА
Нет, нет!
Я знаю лучшее,
себе флакон
отметила я.
(Схватывает другой флакон и показывает его.)
Вот то,
что надо мне!

(Встаёт с ложа и с возрастающим ужасом внимает крикам матросов.)

БРАНГЕНА
Смертельный яд!

(Отступает в испуге.)

Матросы
(снаружи)
Ге! Ге! Ге!
На мачту флаг и парус ставь!

ИЗОЛЬДА
Как быстро мы плывём.
Горе! Близко земля!

(Курвенал, распахнув занавес, врывается.)

КУРВЕНАЛ
Пора! Проворней!
Просим вас!
Бодро, живо
сборы кончайте свои.
А вам, Изольда,
славный рыцарь Тристан
так сказать велел:
“Сигнал на мачте поднят,
высоко реет наш флаг!
И в замке королевском
все видят наш корабль!”
Вот он и просит
вас не мешкать,
к прибытью приготовьтесь,
чтоб мог он вас представить!

ИЗОЛЬДА
(Выслушав это известие с содроганием, говорит с достоинством.)
Тристану мой поклон снеси,
но вот что я отвечу:
я не пойду с ним рядом
навстречу славному Марку;
руки не могу Тристану дать,
пока он свой тяжёлый грех
не смоет предо мной.
Пусть ищет мира он!

(Курвенал делает вызывающий жест.)

Запомни всё
и точен будь;
нет, я не приготовлю
одежды королевской.
(успокаиваясь)
О, нет, не пойду с ним рядом
навстречу славному Марку,
пока он прощенья
не попросит,
как долг и честь
ему велят,
пока тяжёлый грех
не будет мной прощён.

КУРВЕНАЛ
Точно всё скажу ему!
Он сам даст вам ответ.

(Быстро уходит. Изольда бросается к Брангене и горячо её обнимает.)

ИЗОЛЬДА
Ну, прощай, Брангена!
Мир весь, прощай.
Дому родному поклон мой!

БРАНГЕНА
Зачем прощанье?
Хочешь бежать?
Куда скроюсь с тобою?

(Изольда быстро овладевает собой.)

ИЗОЛЬДА
Ах, никуда.
Здесь, здесь вот
ждать я буду Тристана!
А ты исполни мой приказ:
готовь скорей мне питьё!
Флакон знаешь ты мой.

БРАНГЕНА
Напиток твой?

ИЗОЛЬДА
(вынимая из ларчика флакон)
Да, вот он!
Им наполни
кубок золотой...
Налей всё до краёв!

БРАНГЕНА
(С ужасом вынимает из её рук флакон.)
Может ли быть?

ИЗОЛЬДА
Будь мне верна!

БРАНГЕНА
Кто будет пить?

ИЗОЛЬДА
Кто обманул!

БРАНГЕНА
Рыцарь?

ИЗОЛЬДА
Оба мы выпьем!

БРАНГЕНА
(бросаясь к ногам Изольды)
О ужас!
Сжалься над бедной!

ИЗОЛЬДА
(очень горячо)
Сжалься и ты!
Другом мне будь!
Мудрость родимой
знаешь ты?
Всё ведь предвидит
мать моя!
Без подруги в край чужой
не отпустила меня!
Для ран она
дала бальзамы,
и против ядов
злых питьё...
Для бездны мук,
для моря слёз.
Смерть нам дала она!
И смерть шлет её привет.

БРАНГЕНА
(обессилев)
О скорбь и страх!

ИЗОЛЬДА
Исполнишь приказ?

БРАНГЕНА
О море слёз!

ИЗОЛЬДА
Друг ли ты мне?

БРАНГЕНА
Питьё?

КУРВЕНАЛ
(входя)
Тристан здесь.

(Брангена встаёт в страхе и смущении. Изольда делает невероятные усилия, чтоб овладеть собой.)

ИЗОЛЬДА
Проси же.
Пусть Тристан войдет.

(Курвенал снова уходит. Брангена в полном изнеможении удаляется в глубину сцены. Изольда, овладев собой, медленно и величественно направляется к ложу: она опирается на его изголовье и смотрит в сторону входа. Тристан входит и почтительно останавливается у порога. Изольда, сильно волнуясь, вглядывается в него.)

ТРИСТАН
Зачем звали
вы меня?

ИЗОЛЬДА
Разве не знал ты,
что мне надо?
Ведь только страх твой
услужить мне
держит тебя вдали?

ТРИСТАН
Чтить вас должен был я.

ИЗОЛЬДА
Ты мало чести
мне оказал:
свой долг забыв,
с презреньем ты отверг
веленье моё!

ТРИСТАН
Лишь долг держал
меня в стороне.

ИЗОЛЬДА
Так я удивляюсь королю,
если твой долг
дерзко не слушать
супруги его.

ТРИСТАН
Нет, у нас принято так:
кто мужу в дом
везёт невесту,
тот держись вдали.

ИЗОЛЬДА
Кто так велит?

ТРИСТАН
Наши нравы!

ИЗОЛЬДА
Тристан мой очень
благонравен…
Но пусть завет он
вспомнит другой:
с врагом примирившись –
друга себе получишь.

ТРИСТАН
А кто мне враг?

ИЗОЛЬДА
Страх свой спроси!
Смерть меж нами легла...

ТРИСТАН
Забыто всё.

ИЗОЛЬДА
Только не мной!

ТРИСТАН
При свете дня
пред войском всем
клялись мы в мире вечном.

ИЗОЛЬДА
Не там, где был
скрыт мой Тантрис,
где болен был Тристан.
Здесь он стоял,
прекрасен, горд...
Но клятвой с ним
я не клялась:
молчать умею давно.
Пред больным
в глубокой тишине,
меч держа, стояла молча я,
нем был язык,
дрогнула рука,
но в чём я однажды
клятву дала,
то в тайне тут повторила,
и клятву свою сдержу я!

ТРИСТАН
Клялись вы в чём?

ИЗОЛЬДА
Мстить за Морольда!

ТРИСТАН
Что он вам?

ИЗОЛЬДА
Смеешь глумиться?
Был со мной обручён
ирландский славный герой;
я оружие святила ему,
он в бой шёл за меня!
Пал мой защитник,
сгибла и честь.
Я в тоске смертельной
клятву дала,
если мстить никто не будет,
я сама на месть отважусь!
Ты был весь
в моих руках,
но жизнь тебе я спасла.
Так знай,
чего хотела я:
лечила рану,
чтобы ты, здоровый,
был сражён снова тем,
кто тебя не уступит мне.
Теперь свой жребий
сам видеть можешь:
если все клялись
в дружбе Тристану,
кто же Морольда вспомнит?..

ТРИСТАН
(мрачно)
Тобой он не забыт...
Так снова меч возьми, –
и пусть не дрогнет рука,
не уронит опять меча!

ИЗОЛЬДА
Король твой был бы
мной обижен;
как стал бы старый Марк сердится,
узнав, что мной убит Тристан,
добывший землю и трон,
вернейший друг его!
Разве плоха
услуга твоя?
Разве так мало
стою я,
что Марк бранить
не будет убийцу,
хотя вечный мир
со мной вручил ему сват?
Меч убери!
Он взят был мной,
когда мне грудь
пламя мщенья жгло,
а твой огненный взор
меня пытал:
буду ль я Марку в жёны годна?
И меч тогда упал твой...
Нет, – кубок мира выпьем!

(Даёт знак Брангене. Та содрогается, колеблется и медлит. Изольда торопит её жестами. Брангена принимается за приготовление питья.)

матросы
(снаружи)
На марсе всё убрать скорей.

ТРИСТАН
(очнувшись от угрюмой задумчивости)
Ах, где мы?

ИЗОЛЬДА
Близ конца!
Рыцарь, я жду ответа;
что можешь ты сказать мне?

ТРИСТАН
(мрачно)
В молчанье мой
ответ молчанью:
знаю тайну твою,
мою же ты не поймёшь!

ИЗОЛЬДА
В твоём молчанье
хитрость ясна.
Хочешь мира или нет?

матросы
(снаружи)
Ге! Ге!

(Брангена, подгоняемая нетерпеливыми жестами Изольды, подаёт ей наполненный кубок.)

ИЗОЛЬДА
(Подходит с кубком к Тристану, пристально смотрящему ей в глаза.)
Ты слышишь крик?
Настал конец!
И будем мы скоро...
у Марка в доме.
Представив меня,
рад будешь ты
речь держать такую:
“О, мой король!
Видишь её?
Жены нежнее
не найдёшь!
Я убил её жениха
и послал его голову ей.
Она же лечила
рану мне,
меча Морольда след.
Больной, я был
в её руках, –
но жизнью я обязан ей!
Своей страны
позор и стыд
она взяла с собой,
чтоб быть женой твоей!
И вот, в награду за добро,
сладкий напиток выпил я;
вручённый ею, он
смывает всякий грех!

Матросы
(снаружи)
Брось канат. Якорь сдай!

ТРИСТАН
(в диком порыве)
Якорь в воду!
В пучину и руль!
Пусть ветер рвёт паруса!

(Вырывает кубок из рук Изольды.)

Знаю Изольды
тайный дар
и помню мощь
волшебных трав!
Вернул мне жизнь
её бальзам,
– и чашу я возьму,
чтоб быть совсем здоровым!
В ответ теперь
скажу тебе
я клятву искупленья:
честь Тристана –
верность, долг!
Враг Тристана –
смелый дух!
Грёзы сердца!
Сон предчувствий!
Вечной скорби
здесь конец.
Забвенья дивный сок,
без страха пью тебя.

(Подносит кубок к губам и пьёт.)

ИЗОЛЬДА
Обман и тут?
Мне оставь же.
(Отнимает у него кубок.)
Предатель!
Я пью с тобой!

(Пьёт, затем она отбрасывает чашу. Оба в сильном возбуждении твёрдо и непоколебимо смотрят друг другу в глаза, в которых гордое презренье к смерти вскоре сменяется огнём любви. Они содрогаются и судорожно хватаются за сердце, потом проводят рукой по голове. Вслед за тем они снова ищут друг друга глазами, смущённо опускают их и опять с возрастающим томлением встречаются взорами.)

ИЗОЛЬДА
Тристан!

ТРИСТАН
Изольда!

ИЗОЛЬДА
(припадая к его груди)
Друг вероломный!

ТРИСТАН
Счастье моё!

(Они пребывают в немом объятии.)

мужчины
(снаружи)
Славен король наш Марк!

(Брангена стоит, смущённо отвернувшись, прижимаясь к борту корабля; потом оглядывается, видит обнявшуюся чету и, ломая в отчаянии руки, бросается на авансцену.)

БРАНГЕНА
Горе! Горе им!
Тьма грядущих
вечных мук
за смерти миг!
Ах, безумной
дружбы обман
цвет ужасный даёт!

(Тристан и Изольда перестают обнимать друг друга.)

ТРИСТАН
(в замешательстве)
Что снилось мне
о чести Тристана?

ИЗОЛЬДА
Что снилось мне
о стыде Изольды?

ТРИСТАН
Я ли утратил?

ИЗОЛЬДА
Ты ли отвергнул?

ТРИСТАН
Чар непонятных
хитрый обман.

ИЗОЛЬДА
Гнева слепого
бред пустой!

ТРИСТАН
Изольда!

ИЗОЛЬДА
Тристан!

ТРИСТАН
Радость моя!

ИЗОЛЬДА
Милый ты мой!

ТРИСТАН И ИЗОЛЬДА
Как волны счастья
сердце возносят!
О, как все чувства
сладко трепещут!
В неге, в истоме
страсть расцветает,
сердце пылает
жгучей любовью!
Радость в груди!
Смех и восторг!

ИЗОЛЬДА
Вне мира скорби
ты мне достался!

ТРИСТАН
Изольда мне досталась!
Изольда!

ИЗОЛЬДА
Ты мне достался!
Мир прекрасный,
ты – мой высший
дар любви!

ТРИСТАН
Ты – мой мир,
жизнь моя,
высший дар любви!

(Занавеси широко раздвигаются. По всей палубе толпятся рыцари и матросы: ликуя, они посылают приветственный жесты в сторону берега. Вблизи вырисовывается прибрежный утёс, увенчанный замком.)

БРАНГЕНА
(к женщинам, по её знаку поднимающимся из трюма)
Живо порфиру, регалии!

(Тристан и Изольда смотрят друг на друга, не давая себе отчёта в происходящем; Брангена бросается к Изольде.)

Горе тебе!
Вспомни, где мы!

(Надевает на Изольду порфиру; та безучастна.)

мужчины
Славен! Славен!
Славен будь,
король наш Марк!
Славен будь,
король Марк!
Марк! Будь славен!

КУРВЕНАЛ
(весело подходя к Тристану)
Будь счастлив,
славный герой!

Мужчины
Марку привет наш!

КУРВЕНАЛ
Сюда с блестящей свитой
Марк король
в челне к нам едет!
Весело он глядит, –
видно, невесте рад!

ТРИСТАН
(в смущении поднимая глаза)
Кто там?

КУРВЕНАЛ
Король твой!

ТРИСТАН
Мой король здесь?

(Курвенал показывает ему.)

мужчины
(махая шляпами)
Славен король наш Марк!
Славен будь, король!

(Тристан в смятении смотрит в сторону берега.)

ИЗОЛЬДА
(в полном замешательстве)
Что там, Брангена?
Кто кричит!

БРАНГЕНА
Изольда! Друг мой!
Хоть тут сдержись!

ИЗОЛЬДА
Живу я? Где я?
Ах! То питьё?

БРАНГЕНА
(в отчаянии)
Любовный сок!

ИЗОЛЬДА
(С ужасом смотрит на Тристана.)
Милый!

ТРИСТАН
Друг нежный!

ИЗОЛЬДА
Жить должна ли?

(Падает без чувств к нему на грудь.)

БРАНГЕНА
(к женщинам)
К нам скорее!

ТРИСТАН
О, злой обман блаженства!
О, миг коварный счастья!

мужчины
Славен Марк!

(Некоторые спустились за борт; другие спустили трап. Судя по позам и движениям, – те, кого ждут, сейчас появятся.)

Тристан и Изольда. Перевод Коломийцова. Акт II

Опера: 
Тристан и Изольда

РИХАРД ВАГНЕР

ТРИСТАН И ИЗОЛЬДА

Опера в трёх действиях

Либретто Р. Вагнера
Перевод Виктора Коломийцова

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

(Светлая, прекрасная летняя ночь. Парк с высокими деревьями перед покоями Изольды, которые видны в одной из кулис; к покоям ведут ступеньки. У открытой двери водружён горящий факел. Слышны фанфары охотничьих рогов. Брангена, стоя на ступеньках крыльца, прислушиваясь к постепенно замирающим звукам охоты, боязливо оглядывается на выходящую из покоев Изольду. Изольда приближается к Брангене; она очень взволнована.)

ИЗОЛЬДА
Слышно ли их?
Нет... замер шум вдали...

БРАНГЕНА
(прислушиваясь)
Близки ещё...
Ясно звук летит.

ИЗОЛЬДА
(прислушиваясь)
Ревностный страх
затмил твой слух!
Ведь это робкий
шелест листвы...
Играет с ней ветерок!

БРАНГЕНА
Тебя туманит
страсти жар:
слышишь грёзы ты свои!

(прислушиваясь)

А я слышу звук рогов.

ИЗОЛЬДА
(прислушиваясь)
Умчался вдаль
шумный звук...
Журчит ручей
сладко и нежно,
плещет тихо волна...
Ничто её не заглушает!
Чарует мой слух
ручей кроткой лаской...
Меня ждёт друг
в молчанье ночном!
Ты же, звуков
боясь угасших,
хочешь, чтоб он томился?

БРАНГЕНА
Тебя ждёт друг,
но берегись ты:
за ним следит
враг во тьме!
Ты ведь ослепла,
но не думай,
что все ослепли кругом!..
Когда на корабле
Тристан дрожащей рукой
привёл тебя, смерти бледнее,
Марку, королю, –
когда всех смутил
твой расстроенный вид,
а добрый старец,
сам в тревоге, скорбел,
что далёкий путь
так бедняжку утомил,
один был там, заметила я:
не сводил он
взгляд с Тристана
и с хитростью злой
жаждал прочесть
в страстных очах героя
ответ своим догадкам.
Он на тайной страже с тех пор...
Да, в сети ловит вас
коварный друг Мелот!

ИЗОЛЬДА
Он тебе страшен?
Как ошиблась ты!
Кто же Тристану
предан, как он?
Если мой друг не со мною,
знай, он у Мелота всегда!

БРАНГЕНА
Ах, то, что ты ценишь,
меня тревожит!
От друга к супругу
Мелот идёт
и сеет семя зла...
Сегодня вдруг
ночную охоту
поспешно он устроил;
но поверь ты мне, –
не лесную дичь
хочет Мелот словить!

ИЗОЛЬДА
Нет, нас любя,
придумал он всё:
нам помощь Мелот даёт!
Иль ставишь в вину
ты верность?
Лучше тебя
служит он мне:
кто счастья двери
нам открыл?
О, не заставь нас
дольше ждать!
Скорее, Брангена!
Дай знак условный!
Ах, погаси последний свет!
Пусть тьмой непроглядной
скроет нас ночь!..
Уж стихли в молчании
и лес, и дом....
Уж сердце томится
в сладкой тоске...
Туши же скорее свет!
Факел тревожный гаси, –
друга впусти ко мне!

БРАНГЕНА
Ах, нет!
Пусть факел не гаснет,
пусть от беды бережёт он!
О, горе!
Горе мне, несчастной!
О, зелье роковое!
Обмануть решилась
я один лишь раз тебя!
Могла ль послушной быть?
Ты ведь вызвала смерть!
Но твой позор
и бесчестье твоё –
мой грех; я сама
в том виновата.

ИЗОЛЬДА
Твой грех? Смеёшься ты!..
Богиню вспомни Любви,
силу её чудес!
Кто мог бы с ней
в борьбу вступить?
Во всей вселенной
царит она!
Жизнь и смерть
подвластны ей!
Ткань плетёт
из счастья и горя,
все страсти
будит она!
Я смертных врат
дерзкой коснулась рукой...
Но вот Любовь
закрыла крепко их,
и в плен добычу
смерти взяла,
чтоб всё вершить
рукой своей!
Пусть же решает,
пусть направляет!
Всюду за нею следом пойду я!
Да, мной пусть владеет, –
во всём ей послушна буду!

БРАНГЕНА
Ах, если питьё
коварно в тебе
рассудка свет
тьмой покрыло,
если напрасны
все увещанья –
молю тебя:
сегодня только
сохрани верный огонь!
Лишь эту ночь
ты факел наш не гаси!

ИЗОЛЬДА
Та, кто в грудь мою
вдохнула страсть
и в сердце мне
огонь зажгла,
кто светлым днём
горит в душе,
теперь велит:
да будет Ночь!
Любовь пусть ярко вспыхнет!

(Бежит к факелу.)

Где был твой свет ревнивый!

(Снимает факел с двери.)

Наверх ступай!
И стражем стой!
А факел, хотя б с ним
погасла жизнь, –
смело и с весельем я тушу!

(Бросает факел на землю; он постепенно гаснет. Брангена в сильном беспокойстве. Она направляется в глубину сцены, чтоб по наружной лестнице подняться на зубчатую стену и медленно исчезнуть. Изольда прислушивается и боязливо вглядывается в аллею. Побуждаемая страстью, она подходит ближе и смелее всматривается в темноту. Она машет платком – редко, чаще и наконец – со страстным нетерпением. Она обрадована – вдалеке показался её друг. Она старается стать как можно выше, чтоб лучше разглядеть его, спешит назад к крыльцу и с его верхней ступеньки приветствует идущего, затем бросается к нему навстречу.)

ТРИСТАН
(вбегая)
Изольда!

ИЗОЛЬДА
Тристан!

ТРИСТАН И ИЗОЛЬДА
Друг милый!

ИЗОЛЬДА
Мой ли ты?

ТРИСТАН
Вновь ли моя ты?

ИЗОЛЬДА
Смею ль обнять я?

ТРИСТАН
Верить могу ли?

ИЗОЛЬДА
Снова вместе!

ТРИСТАН
К сердцу прижмись!

ИЗОЛЬДА
Ты ли со мною?

ТРИСТАН
Вижу тебя ли?

ИЗОЛЬДА
Очи твои ли?

ТРИСТАН
Твой ли голос?

ИЗОЛЬДА
Руки твои?

ТРИСТАН
Сердце твоё?

ИЗОЛЬДА
Я здесь? И ты?

ТРИСТАН
Я здесь?

ИЗОЛЬДА
Правда ли всё?

ТРИСТАН
То не обман?

ИЗОЛЬДА
Это не сон?

ТРИСТАН
Это не сон?

ТРИСТАН И ИЗОЛЬДА
О, радость блаженства!
О, нежный, дивный,
смелый, сладкий,
чудный восторг!

ТРИСТАН
Несравненный!

ИЗОЛЬДА
Безграничный!

ТРИСТАН
Бесконечный!

ИЗОЛЬДА
Вечный!

ТРИСТАН
Вечный!

ИЗОЛЬДА
Неизвестный, новый, тайный!

ТРИСТАН
Беспредельно ввысь летящий!

ИЗОЛЬДА
Всё ликует!

ТРИСТАН
Всё смеётся!

ТРИСТАН И ИЗОЛЬДА
В мир надзвёздный
рвётся сердце!
Здесь мой Тристан! Изольда!

ИЗОЛЬДА
Мой Тристан!

ТРИСТАН
Изольда моя!

ИЗОЛЬДА
Мы одно!

ТРИСТАН
Мы одно!

ИЗОЛЬДА
Вечно!

ТРИСТАН
Вечно!

ИЗОЛЬДА
Мой Тристан! Изольда вечно твоя!

ТРИСТАН
Моя Изольда!

ИЗОЛЬДА
Друг мой милый!

ТРИСТАН
Со мной ты!

ТРИСТАН И ИЗОЛЬДА
Вместе навсегда с тобой!

ИЗОЛЬДА
Как долог был
разлуки час!

ТРИСТАН
В дали такой
и близко так!

ИЗОЛЬДА
О, злобной дали
злые козни!
Без конца
тянулось время!

ТРИСТАН
О, как враждебны
даль и близость!
Близость греет, –
даль терзает!

ИЗОЛЬДА
Ты был во тьме, –
мне свет сиял!

ТРИСТАН
Да, свет! Я видел!
Ах, этот свет!
Как долго он не гас.
Светило дня давно зашло,
но тьму будил
светильник твой:
тревожным знаком
ярко пылал
злой День у порога милой,
меня к ней не пуская...

ИЗОЛЬДА
Но рукой её
создан был мрак!
Не могла Брангена
дух мой смутить:
на Любовь положилась я
и против Дня пошла!

ТРИСТАН
Ты враг наш,
День светлый!
Коварный и злобный,
ты мне ненавистен!
Будь же проклят!
О, если б мог я,
как ты свой светильник,
погасить дневное светило,
источник наших страданий!
Сколько невзгод,
горя и бед
дарит нам свет
жестокий Дня!
Даже во тьме
дивной ночной
он у милой горел,
путь мне грозно закрыв.

ИЗОЛЬДА
У дома милой
огонь пылал,
но прежде друг мой
сам хранил
дерзкий светоч
в сердце гордом:
враг мой – был он тогда!
Не День ли лживый
в нём сиял,
когда явился
он послом,
сосватал Марку меня
и верность смерти обрёк?

ТРИСТАН
О, День! Ты в нём
тонула вся!
Я солнце видел
пред собой!
Тот блеск могучий у меня
Изольду отнимал!
Волшебный луч
ласкал мой взор,
но сердце сжал
тоскою злой:
в сверканье гордом Дня
могла ль ты быть моей?

ИЗОЛЬДА
Твоей была,
избранник мой!
Зачем поверил
злому Дню
и сам свою невесту
ты так безумно предал?

ТРИСТАН
Смутил меня
твой чудный блеск,
почёт, и власть,
и славы шум…
И суетной мечтою
пленён был дух мой смелый!..
Пышный огонь
златых лучей
главу мне ярко озарил,
и солнце Дня,
светило мира, –
дневного счастья
призрак ложный, –
проникло мощно в грудь мою,
до самой сердца глубины…
Стыдливой ночи сон
тайно хранился там:
лелеял в сердце я
полночных грёз кумир…
На дивный образ этот
глаза взглянуть не смели,
но, сияньем Дня облитый,
предстал он мне, сверкая.
И божество моё тогда
открыто начал славить я...
Всему народу я сказал:
она достойна короля!
А День уж зависть стал будить
и ревность разжигать в сердцах.
Моей грозили чести
и славе злые козни…
Кинув вызов всем, – решился я,
чтоб честь оберечь и славу,
отплыть к тебе, Изольда!

ИЗОЛЬДА
О, Дня слепой слуга!
Морочил День обоих нас!
Вместе с тобой и я страдала…
Мне на беду, тебя День лживый
очаровал обманным блеском!
Сердце моё к любви стремилось,
но в нём кипели слёзы злобы!..
Ах, как болела рана
на дне души разбитой!
Образ твой хранился там...
Ты был ужасен мне, –
ты, горячо любимый,
бесценный друг, желанный, –
когда в сиянье Дня
как враг ты мне предстал.
Да, был предатель предо мной,
и я от Дня решила бежать,
тебя в Ночи тьму
с собой увлечь:
сердце мне шептало,
что там – лжи конец,
что туманный призрак там растает...
Чтоб страстью вечной там упиться,
хотела я кубок смерти осушить с тобой!

ТРИСТАН
Из рук твоих
я принял смерть,
понял я тогда тебя, мой друг!
Лишь только дух мой
ясно постиг,
в чём искупленья тайный обет,
тотчас в сумерках нежных
властным сном в меня вселилась Ночь;
мой День тогда исчез…

ИЗОЛЬДА
Увы, ошибся в напитке ты:
снова умчалась далеко Ночь, –
ты отнят у Смерти был
и свету Дня возвращён!

ТРИСТАН
О, сладкий кубок!
Слава ему!
Слава волшебной силе чар!
Дивной Смерти дверь
открылась мне…
Чрез неё созерцать я мог
мою мечту, далёкий мой сон, –
блаженной Ночи край!
Тайно в сердце хранимый образ твой
вдруг потерял обманчивый блеск,
и взор мой просветлённый
правду во тьме увидел.

ИЗОЛЬДА
Но сражённый День
отомстить решил...
Ему помог
проступок твой:
то, что тебе открыл
Ночи мрак, – ты отдать
был должен солнцу Дня,
власти царственной, свету;
чтоб в призрачном блеске пустом
порознь жить тоскливо...
Как снесла я всё?
Как могу сносить?

ТРИСТАН
Нет, великая Ночь
хранит нас!
Обманчивый День,
завистник злобный,
мог ты нас разлучить,
но не обманешь нас вновь!
Твой тщеславный блеск,
сноп роскошных лучей, –
ничто для того,
кто верит в Ночь!
Твой мерцающий свет
и беглые блики
нас уж не слепят!
Кто познал, любя,
смертную Ночь,
кто посвящён был
в тайну её,
тот Дня соблазны, –
славу, честь,
силу и власть, –
весь мир сует
отвергнет не жалея,
как прах земли ничтожный!
Тот среди земных стремлений
грёзой одной жить будет:
он будет звать святую Ночь,
где чистый огонь Любви
правдой вечной горит...

(Нежно увлекает Изольду на скамью, стоящую в стороне среди цветов, и становится перед ней на колени, опустив голову на её руки.)

ИЗОЛЬДА И ТРИСТАН
О Ночь Любви, спустись над нами
и забвенье жизни дай нам.
В лоне мрака нас укрой,
нас у света отними!

ТРИСТАН
Погас теперь последний факел...

ИЗОЛЬДА
Наши мысли, наши страсти...

ТРИСТАН
...все обманы...

ИЗОЛЬДА
…все сомненья...

ТРИСТАН И ИЗОЛЬДА
…всё потонет, всё исчезнет.
Тьмой святой объят,
меркнет мир сует.

ИЗОЛЬДА
Солнца луч
в сердцах наших тает,
кротко светят
звёзды блаженства.

ТРИСТАН
Меня чаруешь ты
негой сладкой,
и манят очи
силой волшебной.

ИЗОЛЬДА
Грудь к груди,
к устам уста.

ТРИСТАН
Две души
в одном дыханье...

ТРИСТАН И ИЗОЛЬДА
Гаснет взор
в немом восторге,
весь мир исчез
в туманной дали.

ИЗОЛЬДА
Там обманул нас
светом День.

ТРИСТАН
Пропал без следа
тот призрак пустой.

ТРИСТАН И ИЗОЛЬДА
В нас самих новый мир:
тихий счастья трепет,
жизнь в любви безгрешной,
мир правды желанной, вечной,
непробудный сон.

(Прильнув друг к другу, погружаются в полное самозабвение.)

БРАНГЕНА
(со стены)
Ночь бежит...
На страже я...
Сон Любви
вам грёзы шлёт...

(громче)

Ах, услышьте
голос той,
кто беду
предвидя вам,
в страхе будит
вас от сна!..
Близок враг!
Он не спит!
Скоро ночь пройдёт!

ИЗОЛЬДА
Прислушайся!
Друг милый!..

ТРИСТАН
Дай умереть мне!

ИЗОЛЬДА
(чуть приподымаясь)
Страж ревнивый!

ТРИСТАН
(по-прежнему откинувшись на скамье)
Пусть не проснусь я!..

ИЗОЛЬДА
Но злой День
тебя разбудит!

ТРИСТАН
(приподымая голову)
Пусть пред Смертью
День отступит.

ИЗОЛЬДА
Дня и Смерти
единенье
может наше
счастье свергнуть.

ТРИСТАН
(выпрямляясь)
Наше счастье?
Наше чувство?
Наш союз любви взаимной?
Иль ударом смерти
может он быть разрушен?

Пусть Смерть сама
сейчас придёт,
чтоб жизнь мою
у тела отнять, –
жизнь, что любви я
с восторгом отдал, –
удары Смерти мощной
самой Любви не коснутся!

(Всё задушевнее прижимаясь головой к Изольде.)

Если умру я в Любви объятьях,
ужели Любовь умрёт со мною?
Ужели погибнет её бессмертье?
Любовь Тристана вечна,
и, ею дыша, –
сам он бессмертен!

ИЗОЛЬДА
Ведь имя нашей Любви:
Тристан и Изольда?
Словечком этим “и”
связан наш союз, союз любви…
Но смерть Тристана
союз тот разорвёт?

ТРИСТАН
О нет! Может Смерть
лишь то порвать, что не даёт
любить мне вечно Изольду,
вечно жить только ею!

ИЗОЛЬДА
Да, пусть словечко “и”
тоже умрёт. Ведь жизнь
Изольды тотчас же прекратится,
когда смерть возьмёт Тристана!

(Тристан торжественно и нежно привлекает Изольду к себе.)

ТРИСТАН
Так примем Смерть мы,
Смерть одну...
Вечно вместе,
без конца,
непробудно и бесстрашно,
в мире снов,
в блаженстве тайном
будем жить мы счастьем
Любви единой вечной!

ИЗОЛЬДА
(глядя на него в экстазе)
Так примем Смерть мы, Смерть одну...

ТРИСТАН
Вечно вместе без конца…

ИЗОЛЬДА
…непробудно…

ТРИСТАН
…и бесстрашно…

ИЗОЛЬДА
…в мире снов…

ТРИСТАН И ИЗОЛЬДА
…в блаженстве тайном будем жить мы
счастьем любви единой, вечной!

(Изольда покорно и беззаветно склоняет голову на грудь Тристана.)

БРАНГЕНА
(со стены)
Близок враг!..
Ночь бежит!
Уж новый день встаёт!..

ТРИСТАН
(с улыбкой наклоняясь к Изольде)
Слышишь, друг мой?

ИЗОЛЬДА
Дай умереть мне...
(Мечтательно глядит на Тристана.)

ТРИСТАН
(серьёзно)
Жить Тристану?

ИЗОЛЬДА
Пусть не проснусь я!

ТРИСТАН
(настойчиво)
День Тристана будит!

ИЗОЛЬДА
(вдохновенно)
Пусть пред Смертью
День отступит.

ТРИСТАН
Мы вызов бросим
угрозам его?

ИЗОЛЬДА
Чтоб от лжи
навеки бежать!

ТРИСТАН
Мерцающий свет
уж нас не страшит.

ИЗОЛЬДА
Вечно да будет Мрак!
(В страстном вдохновении они заключают друг друга в объятия.)

ТРИСТАН И ИЗОЛЬДА
О, вечный Мрак!
Чудный Мрак!
О, Святая Ночь Любви!

ИЗОЛЬДА
Ты нас укрыла...

ТРИСТАН
Ты нас ласкала...

ТРИСТАН И ИЗОЛЬДА
Как можем без страха
проснуться к жизни вновь?
О, дай нам забвенье,
дай нам покой,
страстно желанная
смерть в Любви!
В своих объятьях
нас храни...
Тёплым дыханьем
сон непробудный
нам навей.

ТРИСТАН
Как понять и как измерить
край блаженный...

ТРИСТАН И ИЗОЛЬДА
…где нет солнца,
где нет плача,
нет разлуки!

ИЗОЛЬДА
Без мечтаний...

ТРИСТАН
…в томной неге…

ИЗОЛЬДА
…без тревоги…

ТРИСТАН
...нежной страсти, без страданий ...

ТРИСТАН И ИЗОЛЬДА
…в смерти тая…
…без желаний с тьмой сливаясь…
…без печали……без прощанья
всё вдвоем и одни
в пространстве беспредельном
в дивном сновидении.

ИЗОЛЬДА
Ты – Изольда…

ТРИСТАН
Ты – Тристан…

ИЗОЛЬДА
Больше нет Изольды!

ИЗОЛЬДА
Я – Тристан…

ТРИСТАН
Я – Изольда…

ТРИСТАН
Больше нет Тристана!

ИЗОЛЬДА
Без названий,
нераздельно,
в новых мыслях
в новых чувствах…

ТРИСТАН
Вечно! Вместе!
Бесконечно…

ТРИСТАН И ИЗОЛЬДА
Бесконечно быть вдвоём.
Вечно! Вдвоём, вместе.
Вечна страсти пламенность!

ТРИСТАН
О восторг Любви!

ИЗОЛЬДА
Вечно вместе...

ТРИСТАН
…страстью пламенеть...

ТРИСТАН И ИЗОЛЬДА
О восторг Любви, о восторг Любви, восторг, восторг Любви!

(Брангена испускает пронзительный крик. Тристан и Изольда пребывают в восторженном экстазе. Курвенал вбегает с обнажённым мечом.)

КУРВЕНАЛ
(к Тристану)

Ах, беги! Скройся!

(С ужасом вглядывается в глубину сцены. Король Марк, Мелот и придворные в охотничьих костюмах поспешно направляются из аллеи на авансцену и в ужасе останавливаются перед влюблёнными. Брангена тотчас же спускается со стены и бросается к Изольде, охваченной невольным стыдом, – она прислонилась к скамье, отвернувшись. Тристан инстинктивно прячет Изольду от взоров пришедших, широко раскрыв свой плащ. Долгое время он неподвижно стоит в этой позе, устремив пристальный взгляд на охотников, которые, испытывая противоречивые чувства, в свою очередь, не сводят с него глаз. Утренний рассвет.)

ТРИСТАН
Унылый День в последний раз!

МЕЛОТ
(к Марку)

О мой король,
скажи мне,
прав был я или нет?
Напрасно клялся я
и ставил жизнь в залог?
Теперь преступник уличён,
имя и честь я от позора
спас тебе, король.

МАРК

(глубоко потрясённый, дрожащим голосом)

Верно ли это?
Так ли, друг?
Вот он был
из верных самый верный;
из друзей всех больше
был мне предан:
но герой и верный друг
сердце мне разбил
изменой злой!
Если сам он изменил мне,
если ранен я Тристаном, –
может ли Мелот
рану залечить?

ТРИСТАН
(в судорожном порыве)

О, химеры!
Сны рассвета!
Призраки Дня!
Прочь с глаз моих!

МАРК

(глубоко взволнованный)

Мне... это?
Как? Это ... мне?
А кто же верен?
Тристан ведь обманул!
Где скрылась честь,
краса мужей,
когда её оплот, Тристан,
пал низко так.
Он доблесть взял себе щитом,
куда теперь ушла она?
Мой друг сгубил её:
Тристан мне изменил!

(Тристан медленно потупляет взор, его лицо всё более и более омрачается скорбью.)

Зачем услуги все твои,
зачем почёт и славы блеск,
что Марку добыл ты,
когда почёт, славы блеск
и все услуги без числа
за Марка стыд ты продал?
Иль благодарным не был я?
Ведь все твои дары
и царство всё тебе
в наследство завещал!
Бездетной жена умерла,
но я тебя любил
и не мечтал о браке новом...
Когда же двор и весь народ
просить упорно Марка стали
стране дать королеву,
найти себе супругу, –
ты сам тогда его молил
мечту двора, народа волю
тотчас же исполнить!
Идя против всех,
искал предлогов разных,
я и мысль о браке
долго отклонял,
но ты вдруг, ты
грозить стал навеки покинуть
двор и край, если не будешь
послан сам
твоим королём как сват!
И я тебя послал.
Да, чудную жену
мне добыл подвиг твой!
Кто мог бы ею не плениться?
Кто бы не был горд и счастлив,
если б звал её своею?
О такой жене мечтать не смел я!
На неё был готов молиться,
в красоте её небесной лишь
души отраду видел!
Назло всем врагам,
ты царственный цветок
мне вручил, Тристан!
Но грудь мою, рай в неё вселив,
столь чуткой к страданью сделал ты,
что если тронуть там,
где сердце нежно, открыто, –
боль ужасна и рана неизлечима.
Зачем же в сердце
безжалостно свой меч вонзил ты?
Ядом оружие ты отравил!
Тот яд мне гложет
чувства и мозг!
В груди он тушит
веру в друзей,
в открытом сердце
ревность родит!
И вот я ночью глухой,
тайком слежу друга украдкой,
чтобы чести видеть погибель!
Небом проклятый ад
мной ужель был заслужен?
Тяжкий мой позор
за что достался мне?
Загадка так темна,
таинственна, страшна!
Кто нам решит её?

ТРИСТАН
(поднимая на Марка глаза, полные сострадания)

Король мой!
Ответить не могу я...
Ты никогда
той тайны не узнаешь.

(Оборачивается к Изольде, которая смотрит на него в страстной тоске.)

Тристан в край дальний уходит.
Хочет ли друг уйти с ним?
В чудесном том краю
не светит солнца луч;
волшебной Ночи это край,
откуда мать меня взяла:
она взяла меня из смерти
и свет мне смертью
своей открыла.
Там она свой покой
нашла, родив меня;
царит там вечно тьма,
так колыбель моя...
Туда идёт Тристан,
там будет ждать тебя.
Пойдёшь ли ты,
как верный друг?
Пойдёшь ли ты за мной?

ИЗОЛЬДА
Ты в край чужой однажды
властно взял меня;
с немилым, как верный друг,
шла тогда Изольда...
Теперь меня зовёшь ты
к себе, в страну родную...
Как мне бежать её?
Она объемлет мир!
Где ждёт тебя твой дом,
там жди Изольду ты!
Путь укажи! Как верный друг,
пойду я за тобой!

(Тристан медленно наклоняется к ней и нежно целует в лоб. Мелот приходит в ярость.)

МЕЛОТ
(к Тристану; обнажая меч)

Предатель, прочь!

(к Марку)

Ужель, король,
потерпишь ты этот стыд?

ТРИСТАН
(тоже извлекая меч и быстро оборачиваясь)
Кто жизнь поставит
против жизни?

(Смотрит прямо в глаза Мелоту.)

Вот здесь мой друг!
Меня любил он, как брата;
и честь мою, и славу
считал святыней.
Гордыню вселив в сердце мне,
меня страстно он убеждал
новой прославиться славой,
невесту дяде просватать!
Твой взор, Изольда,
сжёг и его!
Ревнуя, друг предал меня,
как предал я сам короля!

(Нападает на Мелота.)

Бейся, Мелот!

(При первом же выпаде Мелота Тристан бросает меч и, раненный, падает на руки Курвенала. Изольда бросается к Тристану на грудь. Марк удерживает Мелота.)

Тристан и Изольда. Перевод Коломийцова. Акт III

Опера: 
Тристан и Изольда

РИХАРД ВАГНЕР

ТРИСТАН И ИЗОЛЬДА

Опера в трёх действиях

Либретто Р. Вагнера

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

(Сад при замке на вершине прибрежного утёса. С одной стороны – высокие замковые постройки, с другой – бруствер, т.е. низкая каменная ограда, с дозорной вышкой посередине. В глубине сцены – ворота замка. Ещё дальше поверх бруствера и сквозь отверстия построек виден широкий морской горизонт. Всё в целом имеет нежилой вид и производит впечатление заброшенности: что-то повреждено, что-то обвалилось и поросло травой. На переднем плане за оградой, под тенью развесистой липы, спит на ложе Тристан, он похож на мертвеца. У его изголовья сидит Курвенал, горестно склонившись над спящим и заботливо прислушиваясь к его дыханию. Снаружи у бруствера показывается Пастух. Он участливо заглядывает внутрь.)

ПАСТУХ
Курвенал! Эй!
Ну, слушай же!
Курвенал!
Спит он ещё?

КУРВЕНАЛ
(Слегка обернувшись к нему, печально качает головой.)
Когда б не спал,
в даль от нас
навсегда душа ушла бы...
Спасти нас может
только врач один...
Я жду его...
Нет корабля?
Не видел ничего?

ПАСТУХ
Я иную песнь
сыграл бы тогда, –
весёлый напев удалой!
Скажи мне правду,
старый друг:
как грех случился с ним?

КУРВЕНАЛ
Брось вопросы!
Что можешь ты понять тут?
Знай, гляди!
Увидишь корабль, –
играй весёлую песнь!

(Пастух поворачивается и, приложив ладонь к глазам, глядит в море.)

ПАСТУХ
Пуст, уныл простор!

(Прикладывает рожок к губам и удаляется, наигрывая свою мелодию.)

ТРИСТАН
(глухо)
Напев старинный...

(Открывает глаза и слегка поворачивает голову.)

Зачем звучит?

КУРВЕНАЛ
(испуганно вскакивая)
Ах!

ТРИСТАН
Где, где я?

КУРВЕНАЛ
О, этот голос!
Голос жизни!
Рыцарь! Друг мой!
Тристан! Мой милый!

ТРИСТАН
(делая усилие)
Но кто здесь?

КУРВЕНАЛ
Жив он! Жив! Воскрес!
Наконец-то к сладкой жизни
мой Тристан вернулся снова!

ТРИСТАН
(слабо)
Курвенал, ты?
Где был я? Ах! Где я?

КУРВЕНАЛ
Где теперь?
На воле, в мирном углу!
Кареоль здесь!
Иль замок предков ты забыл?

ТРИСТАН
Замок предков?

КУРВЕНАЛ
Да, оглянись!

ТРИСТАН
Кто играет?

КУРВЕНАЛ
Напев пастуший
слышишь ты снова:
в долине там
греется наше стадо!

ТРИСТАН
Наше стадо?

КУРВЕНАЛ
Да, конечно!
Всё твоё – двор и дом!
Тебя народ твой не забыл,
хранил, как мог, он дом, и двор,
и всё, что мой герой
своим вассалам
оставил в вечный дар,
когда, сказав прости,
он в край отплыл чужой!

ТРИСТАН
В какой же край?

КУРВЕНАЛ
Ха! Да в Корнуолл!
Чудным геройством
сколько блеска,
счастья и чести
храбрый Тристан
добыл там!

ТРИСТАН
Я в Корнуолле?

КУРВЕНАЛ
Ну нет, в Бретани ты!

ТРИСТАН
Как я попал?

КУРВЕНАЛ
Сюда как попал?
Конечно, не верхом!
Тебя кораблик привёз;
но до него на этих руках
я снёс тебя,
без труда снёс,
я ведь широк в плечах!
И вот ты у себя, в родном краю!
В отчизне ты, в своём гнезде!
Твои здесь лес и поле!
В лучах родного солнца
здесь смерть тебя не тронет!
Здоров ты будешь снова!

(Прижимается к груди Тристана.)

ТРИСТАН
Так ли, друг?
Нет, тут иное...
Но я сказать не в силах...
Где сон исчез – я чужой;
но где я грезил –
тот край ты знать не можешь!
Людей я не видал,
не видел я и солнца,
но что видал, –
о том сказать не в силах....
Я был, где вёчно дух витал мой,
куда навек иду:
в далёком царстве
Тьмы ночной...
Одно знанье там дано нам:
дивно вечный сон забвенья!
Как мог я вновь проснуться?
Земная жажда, – это ты опять
меня на свет дневной толкнула?
Одно, что мне осталось, –
любви пламенной чувство, –
из мрака чудной Смерти гонит
меня к светилу,
чей яркий луч, чей блеск –
злато ещё Изольде лжёт!

(Курвенал, объятый ужасом, закрывает лицо руками. Тристан медленно приподымается всё выше и выше.)

Изольда моя,
ты в царстве солнца!
Ты всё ещё
в дневном мерцанье!
О, желанье! О, мученье!
О, как жажду друга видеть!
Слышал я, как шумно вдруг
Смерти дверь
за мной замкнулась...
Вновь теперь она открыта!
Её отверзли Солнца лучи, –
и я, раскрыв глаза,
из Ночи опять всплываю!
Взор мой ищет образ милый...
Ах, найти бы и навеки
в нём растаять, в нём исчезнуть, –
вот мечта моя!
Бледный, страшный,
он растёт,
дикий натиск злого Дня!
Ложно яркий Солнца блеск
грёзой лживой
будит мой мозг!
Проклятый свет!
Проклятый День!
Мучишь вечно ты меня!
Вечно факел тот не гаснет,
даже ночью нам грозит он!
Ах! Изольда!
Милый друг мой!
Сжалься! Скажи, когда
ты его потушишь
и возвестишь мне счастье?
Когда ж погаснет свет?

(В изнеможении тихо откидывается назад.)

Ночь скоро ль в дом войдёт?

КУРВЕНАЛ
(оправляясь от уныния)
Любя тебя, я враг ей был;
теперь с тобою о ней мечтаю.
Мне ты поверь:
сегодня будет здесь она!
Могу подать надежду,
в живых бы только нашлась.

ТРИСТАН
(очень слабым голосом)

Огонь ещё горит,
в долгу ещё не Ночь...
Жива Изольда и ждёт:
зов слышал я в Ночи!

КУРВЕНАЛ
Если так,
то будь спокоен, рыцарь!
Брани меня ты в другой раз,
но только не сегодня.
Как труп, ты упал в тот
День, когда Мелот безбожный
рану нанёс тебе.
Для страшной раны
где лекарство?
И мне, невежде, мысль пришла,
кто спас однажды жизнь тебе, –
сумеет вновь искусно
закрыть и эту рану.
Тот лучший врач
мной найден был;
и в Корнуолл отплыл
мой гонец, – надёжный друг:
здесь должен быть вместе с Изольдой он!

ТРИСТАН
(вне себя)
Изольда здесь!
Изольда близко!
(превозмогает слабость)
О, верность!
Друга, брата верность!

(Привлекает Курвенала к себе и обнимает его.)

Мой Курвенал,
товарищ милый!
За верность без завета
чем могу воздать я?
Ты был моим щитом в бою,
делил со мной беду и счастье ты!
Кто был мне враг, –
тот твой был враг;
кто был мне мил, –
тот друг твой был!
Пока я верно Марку служил,
ты предан ему был как мне!
Но добрый Марк мной обманут был,
в тот же час изменил и ты!
Всю жизнь свою отдал ты мне!
Всем сердцем ты мне состраждешь,
но чем я стражду, –
ты всё же не знаешь.
Тоскливая жажда жжёт меня,
ужасное пламя сушит мне грудь!
Если б узнал ты,
если бы понял, –
не здесь бы ты оставался,
на вышку ты поспешил бы!
Мечтою жадной вдаль улетая,
туда ты зорко глядел бы,
где парус милый белеет,
быстрее ветра к нам стремится,
где Любви огнём сгорая,
плывёт ко мне Изольда!
Вот он! Вот он, желанный корабль!
Смотри, уж флаг на мачту взлетел!
Корабль! Корабль!
Заденет он риф! Видишь его?

(страстно)

Курвенал, видишь корабль?

(Курвенал медлит на месте, боясь отойти от Тристана; тот молча и напряжённо смотрит на него. В это время раздаётся жалобный напев пастуха.)

КУРВЕНАЛ
(уныло)
Нет, не видать пока!..

(Тристан, успокаиваясь, прислушивается к мелодии.)

ТРИСТАН
Как мне понять тебя,
напев старинный, строгий,
твою печаль и скорбь?
Ты сыну пел про смерть отца,
в вечерний тихий час дрожа уныло...
Ещё грустней во мгле рассвета, –
в час, когда скончалась мать, ты пел...
Отец погиб давно,
я сам дал смерть родной...
С тоскою страстной
песня слёз
несла им свой немолчный стон...
В нём тайный мне вопрос звучит:
“Зачем ты свет увидел?
Что рок тебе назначил?
В чём жребий твой?”
Напев старинный сам мне шепчет:
“В томлении угасни!”
Нет, ах, нет! В нём смысл иной:
“Вечно, вечно томись!
Томись и в смерти!
И в смерти нет спасенья!”
И вечный плач жадно зовёт
в немую даль,
молит друга дать мне покой...
Я в челне без чувств лежал:
смертельно ранен в грудь был я;
томно, страстно
песнь рыдала...
А ветер гнал парус мой,
гнал в Ирландский край...
Она закрыла рану мне,
и вновь мечом хотела вскрыть;
но, вздрогнув, выпал меч из длани…
Смертельный яд она дала мне,
и я мечтал совсем исцелиться,
но чары злейшие мной овладели!
Навек лишён я смерти!
И вечной муке предан!..
Питьё! Питьё! О, злое питьё!
Мне и в мозг, и в грудь проникло оно!
Спасенья нет! И смерть ушла!
Кто исцелит тяжкий недуг мой?
Ах, нет нигде покоя мне!
Из тьмы ночной я брошен Дню,
чтоб вечно моим мученьем
взор Солнца мог наслаждаться!
О, этот жгучий солнечный свет!
Как жжёт мне чело раскалённый твой луч!
От этой жаркой, знойной истомы,
ах, нет тенистой, свежей прохлады!
От этих страшных, горестных мук
никакой бальзам не даст мне забытья!..
Безжалостный яд, отравивший меня,
я сам, я сам себе и сварил!
Там скорбь отца, родимой стон!
В потоке вечном слёз Любви,
в веселье и плаче, в счастье и муках
я отыскал напитка отраву!
Всё я смешал, кубок наполнил
и пил до дна безумье блаженства!..
Проклятье злому питью!
Проклятье мне самому.

(Падает без чувств.)

КУРВЕНАЛ
(В ужасе вскакивает.)
Мой рыцарь! Тристан!
Страшные чары!
Слепая страсть! Любви мечта!
Весь мир же ждёт тебя.
Всё себе ты берёшь!
Вот он лежит, прекрасный герой,
кто любил, как никто никогда!
Теперь в жертву он любви отдан весь,
другой жертвы нет такой!

(рыдая)

Умер ли ты? Иль жив ещё?
Гнев твой сгубил тебя.

(Прислушивается к его дыханию.)

О, радость! Нет!
Он дышит, он жив!
Как нежно дрожат уста!

ТРИСТАН
(понемногу приходя в себя)
Корабль? Всё нет его?

КУРВЕНАЛ
Корабль? О да!
Он будет здесь!
Не может он замедлить!

ТРИСТАН
На нём Изольда...
Машет мне...
Сладкий кубок мира пьёт...
Видишь ты? Видишь ли ты теперь?
Лучезарно, гордо, нежно,
друг плывёт в морском просторе!
По светлым волнам, в цветах чудесных,
с лаской к нам спешит Изольда.
Улыбкой покой отрадный шлёт,
бальзам мне везёт, в последний раз...
Ах, Изольда! Изольда! Прекрасна ты!
Мой Курвенал, ты не видишь, нет?
Беги на вышку, слепой чудак!
Что в сиянье ярком вижу, –
всё должен разглядеть ты!
Слышишь меня? Скорей, наверх!
Живо на вышку! Там ли уж ты?
Корабль? Корабль? Её корабль?
Ты должен видеть! Должен видеть!
Корабль? Ах, смотри же!

(Курвенал не отходит от Тристана, всячески старается сдержать его. Вдруг по ту сторону ограды раздаются весёлые звуки пастушьего рожка.)

КУРВЕНАЛ
(радостно вскакивая с места)
О, счастье! Радость!

(Бросается на дозорную вышку и глядит в море.)

Ха! Корабль!
На юг он к нам стремится!

ТРИСТАН
Знал ли я? Прав ли был?
Если она жива, – жив и я!
Только Изольдой
дышит мой мир!
Как может друг покинуть его?!

КУРВЕНАЛ
(ликуя)
Как он бодро мчится,
как мощно парус надут!
Быстрой птицей летит.

ТРИСТАН
А флага не видишь?

КУРВЕНАЛ
Веселья вымпел я вижу!
Радости флаг!

ТРИСТАН
Веселье! В свете Дня я увижу Изольду!
Изольда, ко мне! Видишь её?

КУРВЕНАЛ
Вот скрылся корабль за скалой.

ТРИСТАН
Там страшный риф!.. Гибель грозит!
Там ярость буруна всё разбивает!..
А кормчий? Кто он?

КУРВЕНАЛ
Моряк превосходный!

ТРИСТАН
Изменник он?
Друг Мелота, мой враг?

КУРВЕНАЛ
Верен, как я!

ТРИСТАН
Изменник и ты!
Несчастный! Видишь ли снова?

КУРВЕНАЛ
Увы, нет!

ТРИСТАН
Погибли?

КУРВЕНАЛ
(ликуя)
Хей-ха! Хей-ха-ха-ха!
Прошёл! Прошёл! Мимо прошёл!

ТРИСТАН
Хей-ха-ха-ха! Курвенал!
Верный мой друг!
Всё, чем я владел,
твоим будет нынче!

КУРВЕНАЛ
Уж близко они!

ТРИСТАН
Это она ли?
Видишь Изольду?

КУРВЕНАЛ
Она! Вот машет!

ТРИСТАН
Блаженство моё!

КУРВЕНАЛ
Причалил корабль!
Изольда, ха!
Не стала ждать!
Спрыгнула раньше всех...

ТРИСТАН
Слезай же скорее!
Ах, как ты медлишь!
Туда, туда поспеши.
Мигом ей помоги!

КУРВЕНАЛ
Я сам принесу!
Тотчас вернусь с ней!
Но ты, Тристан,
здесь спокойно лежи!

(Поспешно убегает. Тристан в величайшем возбуждении мечется на ложе.)

ТРИСТАН
О это Солнце! О этот День!
Счастья, блаженства солнечный День!
Бешено кровь будит восторг!
Радость без меры! Бездна веселья!
Здесь лежать и ждать разве могу я?!
Скорее туда, где сердца трепещут!
Гордый Тристан во цвете сил
из смерти к жизни вновь восстал!

(Поднимается во весь рост.)

С кровавою раной
осилил я Морольда, –
с кровавой раной
бегу я теперь к Изольде!

(Срывает повязку, обнажая рану.)

Ну, кровь моя!
Лейся с весельем!

(Соскакивает с ложа и идёт вперед, пошатываясь.)

Та, кто закроет рану навеки,
спешит, как герой, меня исцелить!
Погибни, мир! Я навстречу иду!

(Еле держась на ногах, доходит до середины сцены.)

ИЗОЛЬДА
(за сценой)
Тристан! Любимый!

ТРИСТАН
(в предельном возбуждении)
Как, я слышу свет!
А факел! Злой факел погас!
К ней! Ах, к ней!

(Изольда вбегает, задыхаясь. Тристан, уже не владея собой, шатаясь, бросается к ней навстречу. Посреди сцены они встречаются; она подхватывает его. Тристан в её руках медленно опускается на землю.)

ИЗОЛЬДА
Тристан! Ах!

ТРИСТАН
(глядя на неё потухающим взором)
Изольда...

(Умирает.)

ИЗОЛЬДА
Ах! Здесь я, с тобой,
друг ненаглядный!
Встань, услышь ещё раз меня!
Услышь мой зов!
Твой друг пришёл,
чтоб в Смерти слиться с тобою!
Безмолвны уста?
Если б на час лишь очи открыл ты,
только на час!
Так много дней
в тоске я томилась,
чтоб час единый
вкусить жизнь с тобою!
Зачем у друга Тристан похитил
земного счастья мгновенно вечно
сладкий прощальный час?
Где рана, где?
Дай, исцелю я!
Пусть бодрых, счастливых
Ночь нас примет!
Нет, не от раны,
не от раны кончи жизнь:
мы вместе, обнявшись,
очи смежим навек!
Но сердце уж спит!
Мёртв твой взор!
Вздох не слетает с бледных губ.
Горько стонать осталось той, кто,
о дивном браке мечтая,
спешила море проплыть!
Увы! Как ты жесток!
Лютым изгнаньем друга казнишь!
Ты безучастен к тоске моей?
Даже слезам моим ты не внемлешь?
Ещё раз, ах, взгляни хоть раз!
Друг мой! Надо же!
Он не спит! Мой милый!

(Падает без сознания на труп Тристана. Курвенал возвращается. Безмолвно, в страшном потрясении и неподвижно смотрит он на Тристана. Из глубины сцены вдруг слышится глухой ропот, раздаётся звон оружия. Пастух перелезает через стену и подбегает к Курвеналу.)

ПАСТУХ
(тихо и торопливо)
Курвенал! Эй!
Второй корабль!

КУРВЕНАЛ
(Стремительно бросается к брустверу и смотрит через него, в то время как потрясённый Пастух издали глядит на Тристана и Изольду.)
О, проклятье!

(к Пастуху)

Всех собери!
Марк там и Мелот!
Я их узнал!
Живо, к воротам!
Камни, мечи!

(Вместе с Пастухом бежит к воротам, и оба стараются поспешно заградить их. Вбегает Кормчий.)

КОРМЧИЙ
Близится Марк, ведёт людей!
Погибло всё: сильнее он нас!

КУРВЕНАЛ
Здесь стой, со мной!
Пока я жив, –
никто сюда не войдёт!

БРАНГЕНА
(за сценой)
Изольда! Где ты?

КУРВЕНАЛ
Брангена там?

(к Брангене)
Зачем пришла?

БРАНГЕНА
(за сценой)
Ах, открой скорей!
Где же Изольда?

КУРВЕНАЛ
С врагами и ты?
Горе безбожной.

МЕЛОТ
(за сценой)
Назад, глупец! Нас пропусти!

КУРВЕНАЛ
Давно тебя поджидал я!

(Мелот в сопровождении вооружённых людей показывается у ворот. Курвенал бросается на него и повергает наземь.)

КУРВЕНАЛ
Смерть, гнусный, тебе!

МЕЛОТ
Горе! Тристан!..

(Умирает.)

БРАНГЕНА
(за сценой)
Курвенал! Бешеный!
Ты в заблуждении!

КУРВЕНАЛ
Эй, берегись!

(к Пастуху и Кормчему)

Вы! За мной!
Сбросим их всех!

(Они сражаются.)

МАРК
(за сценой)
Стой, неистовый,
ты обезумел!

КУРВЕНАЛ
Жнёт жатву здесь Смерть!
Ты только Смерть
найдешь здесь, король мой!
Если за ней ты, – входи!

(Король появляется у ворот со свитой. Курвенал нападает на Марка и на его свиту.)

МАРК
Назад! Где разум твой?!

(Брангена, перебравшись через стену, спешит на авансцену.)

БРАНГЕНА
Изольда! Радость!
Здравствуй, друг!
Что вижу! Ах!
Встань же, Изольда!

(Хлопочет возле Изольды. Марк в сопровождении свиты, оттеснив Курвенала и его помощников от ворот, проникает внутрь.)

МАРК
О, страшный бред!..
Тристан! Да где ж ты?

(Курвенал, тяжело раненый, шатаясь, отступает перед Марком на авансцену.)

КУРВЕНАЛ
Лежит он здесь,
со мной рядом.

(Падает у ног Тристана.)

О, Тристан мой! Изольда!

КУРВЕНАЛ
(взяв руку Тристана)

О Тристан... Милый!..
Не сердись, что друг верный вслед идёт.

(Умирает.)

МАРК
Всё погибло!
Всё мертво!
Тристан, герой мой! Сердце моё!
Ты другу снова изменил сегодня?
Ведь он пришёл отдать тебе
долг дружбы высшей!
Проснись же! Проснись же!
От слёз моих проснись ты!

(Склоняется над трупом, рыдая.)
Бесчестно, честнейший друг!

БРАНГЕНА
(Поддерживает Изольду, которая приходит в себя.)
Приди в себя!
Изольда, слушай!
Я грех искупила!
Всю тайну напитка открыла я Марку!
Поспешно отплыл он за тобой, –
думал тотчас же
брак свой расторгнуть
и ваш союз благословить!

МАРК
(к Изольде)
Зачем, Изольда,
не веришь мне?
Когда я постиг всё,
что прежде постичь не мог, –
безмерно рад я был
невинность друга знать!
Тебе вручить сердце героя
летел я вслед на всех парусах!
Но буря несчастий злых
помешала мне мир внести!
Я смерти только помог, –
бедой умножил беду!

БРАНГЕНА
(к Изольде)
Слышишь ты нас?

(Изольда, ничего вокруг себя не замечая, с возрастающим вдохновением смотрит на труп Тристана.)
Изольда! Сжалься,
хоть слово скажи ты нам!

ИЗОЛЬДА
Вот он нежно
улыбнулся...
Тихо взор
открыл прекрасный...
О, взгляните!
Видно вам?
Всё светлее
он сияет,
ввысь летит
в мерцанье звёзд...
Видно вам?
В сердце гордом
сколько жизни!
Полным счастьем
грудь трепещет,
и дыханье,
чуть дрожа,
кротко веет
на устах...
Тише... Смотрите!..
Иль не ясно вам?
Иль одна
должна я слышать
этой песни
чудной звуки, –
плач блаженства,
всё сказавший, –
песню мира,
голос друга,
лаской дивной
вдаль манящий
и меня с собой
вознёсший?
Звуки всюду
плещут, тают...
То зефиров тихих волны?
Или слёзы туч ароматных?
Нарастают сонмы звуков....
Мне вздыхать ли,
или слушать,
упиваться,
вглубь спуститься,
иль с эфиром
слиться сладко?..
В нарастании волн,
в этой песне стихий,
в беспредельном дыханье миров –
растаять,
исчезнуть,
всё забыть...
О, восторг!!!

(Просветлённая, поддерживаемая Брангеной, нежно опускается на труп Тристана и умирает. Окружающие поражены и глубоко растроганы. Марк благословляет трупы.)