Книга жалоб и предложений

Подраздел для юмористических и сатирических материалов о вагнеровских сюжетах и героях.

Картинки добавляются стандартно в Комментариях. Если в подборке больше трёх картинок, доверенным пользователям можно создать для них Дочернюю страницу. Если в подборке больше пяти картинок, доверенным пользователям необходимо создать для них Дочернюю страницу.

Тексты добавляются стандартно Комментариями. Если в тексте больше двух тысяч знаков, доверенным пользователям можно создать для него Дочернюю страницу. Если в тексте больше пяти тысяч знаков, доверенным пользователям необходимо создать для него Дочернюю страницу.

Базовая страница для размещения новых небольших материалов - Склад № 2. На этой странице - только продолжение текущей темы. Участвовать могут все, предварительно внимательно прочитав написанное ранее.

Про Тристана

В принципе, этот текст был в своё время опубликован на безвременно почившем сайте bayreuth.ru, как дополнение к тому, каким я видел обработку сюжета о Тристане и Изольде для оперы. В общем, всем читавшим Бедье посвящается.

Сосна большая, прикрывай меня!
Избавь нас от проклятья злого дня!
Эх стружка, ты мала и велика!
Речушка, ты мелка и глубока!
Мой нож, разделывай кору сосны!
Продли мне счастье с лета до весны!
От речки к милой ручеек бежит,
Пройдет под стены замка, под гранит,
Там он найдет просторный акведук,
Где кранов да насосов сорок штук.
Устройство их я с малолетства знал,
Я их чинил и даже прочищал,
Я там секретный пул установил,
Когда король по свадьбе отходил,
Чрез этот тайный и волшебный пул,
Там, где в воде секрет наш потонул,
Течет вода - и прямо в спальню к ней,
К Изольде несравненнейшей моей
Те стружки, что я делаю сейчас,
Несутся в умывальник в поздний час:
Она увидит их, поймет: здесь я.
В окно вольются трели соловья.
Изольда милая! Приди скорей!
Прерви мне муки нежностью своей!
Подай мне косы нежные твои!
Как на сосне щебечут соловьи!
Я страстно жду. Ну скоро ли она?
Вот уж встает печальная луна...
О Боже! Что я вижу! На сосне
Сидит король и угрожает мне!
Я предан кем-то, и мой Марк узнал,
Что я не просто стружки здесь строгал!
В ручье сверкает тень его лица...
Король узрел вассала-подлеца.

Правда, кусок про акведук я планировал использовать в одной из своих собственных опер, но когда до неё ещё дело дойдёт...

)))

"Вы видите ли, сэр мой и король, -
вскричал друг Мелот на сосне второй, -
так - каждый день с восьми до десяти!
Вот как без розги-то отца расти!.."

:)))

"Как бурно за окном журчит ручей!" --
Изольда рассмеялась. "Вот уж чей,
а Мелота гундеж ручьем не скрыт!" --
Брангена с третьей ей сосны кряхтит.

)))

В молчании четвёртую сосну
грыз Курвенал, печально чуждый сну.
Переоценка ценностей с трудом
далась певцу о Тристане крутом.

А между тем на пятой на сосне
щипало некто арфу при луне.
"А ты-то кто?" - тряхнул за ствол Тристан.
"Тангейзер", - сини тот скривил уста. -

Хотел вот гимн Венере написать,
но вы такое тут творите, блин,
с кранами - жалко, Битерольфа нет,
отъехал бы он мигом на тот свет!"

:)))

"Тебе бы только всех лечить, копец!
Ты о душе подумай наконец!" --
вскипел друг Вольфрам, застя серп луны,
с шестой зашитой накрепко сосны.

"Луну оставь в покое! Не моги
ее ты режиссировать, беги
за Штерн своей," -- Тангейзер выдал сказ,
талантом другу засветив меж глаз.

)))

"Ты добрый рыцарь, это видим мы, -
промолвил Марк. - Что ж окромя Зимы
и Венуса богинь, mon cher jockey,
там нынче славят на материке?"

:)))

"А что б, король, послушать ты хотел?
Таланту же отсутствует предел.
Кто в битве миннезангов побеждал,
тот будет в арии любой удал!"

)))

"Мне лучше свой вопрос задай, король,
ведь рыцарства реакционна роль.
Но только без "мон шеров" попрошу!
Духон французский я не выношу".

Так выступил Ганс Закс с седьмой сосны
и продолжал: "Мы, нюрнбергцы, честны.
Расскажем про Брабант граждански мы.
Пропал там раз пацан средь кутерьмы,

когда свой край взялись освобождать
они блицкригом небольшим опять,
ну вёрст за сто буквально от границ -
и тут посла везёт к ним дивный птиц.

Птиц белый, но посол им объъяснил:
мол, чтобы на блицкриг хватило сил,
всю пятую колонну оправдать
сподручней и ему гражданство дать.

Сперва зашло на раз, да не срослось
у оппозиции с послом. Пришлось
ему свалить и, чтобы связь не рвать,
он птица дал натурализовать..."

"Ну ты рассказывать, конечно, ас...
История же эта про Эльзас!" -
скрипя зубами и восьмой сосной,
возбух кент в шляпе, знавшей шторм и зной.

"Ты всё попутал, брат, - смешливо Закс
ответил, наводя нацнюх на "макс". -
Там "Эльзой" оппозиция звалась.
А сам-то из каковских будешь, ась?"

:)))

"Де-юре - нидерландский сателлит,
но убежденьем я космополит.
Забыл, где и когда рожден
и сколько победил и побежден.

)))

И злато уж не радует мне взгляд.
По морю плавать вечно я заклят..."
"А что там с златом?" - "Помолчи, горбун.
У человека, вишь, в душе колтун, " -

Брангена шикнула куда-то в тень.
"Спасибо, леди. Каждый новый день
мне в точь, как старый. Гиблый коллектив
мой не берёт ни шторм, ни нож, ни тиф.

С иным забьёмся всмерть - и вновь встаём.
Надежда мне - лишь с женщиной вдвоём
преодолеть заклятья злого квест.
А верных, кстати, нет у вас невест?

Мне ног от шей не надобно для чувств.
Одно лишь - вот, всю жизнь вожу я куст.
Глаза у ней - чтоб цвета той травы...
А что это так все смеётесь вы?"

:)))

"Да это, знаешь, нервное у нас.
С невестами ты прям не в бровь, а в глаз, -
скривился Мелот. - Дуй-ка из страны,
невест тут нет, кусты запрещены,

и твой изымем мы под протокол..."
"Ага, сейчас - уж был такой прикол.
Смекаешь, чем закончил тот шакал?" -
и, спрыгнув вниз, кент к морю зашагал.

)))

"Сгонять бы с ним, да не люблю воды", -
тоскливо донеслось из темноты.
"Ну да, - хихикнул кто-то заодно, -
с тройной фиксацией - немудрено!"

И тут с "йо-хо" дичалым, как со сна,
обрушилась девятая сосна.
Врубился первым Мелот, как всегда:
"Эй, барышня, аллё, а вы куда?

И что это вы тащите, мадам?
Предметы кунста только если к нам
без пошлин везть. На вывоз - мзду несём!
За современный хлам - хоть лососём!..

Ах, культовый предмет то - ну пардон...
В жизнь не видал таких лихих мадонн!" -
и, брякнув те последние слова,
свалилась наземь Мелота глава.

"Пацан, ты чё творишь за беспредел? -
Тристан с нежданца хрипло обалдел. -
Ну ладно б я, им предан и надут,
но твой-то всяк десятый номер тут!

Давай, слезай с сосны, держи ответ.
Меня ты слышишь, чокнутый, иль нет?
Ты мегаплан порушил! Говори,
что сделал он? Я повторю, смотри..."

"Нет, ведь тебя люблю, Амфортас, я..."
"Что он несёт, Изольда, жизнь моя?"
"Тебя я, Кундри, как бы тоже да..."
"Да что же не везёт мне так всегда!"

:)))

"Э, молодой, простите, человек,
а я там кем записан в ваш-то век?"
"А здесь он кто?" - "Ну Марк, правитель наш", -
"Вот Гурнеманца вам пойдет типаж..."

"Минуточку! Сказитель - это я!"
"А этот?" - "Ну поэт", - "Ох, нет, друзья,
ввиду таких мажорных лиц и шкур
мне знамо лишь не брать колоратур".

:)))

Однажды в Версале, покинув свой Рейн
Брунгильды отец проигрался дотла.
В числе приглашённых был тот, кто сестре
Ребёнка сваял, и слыхал как она
Шептала в бреду токсикоза...
О папа, о Вельзе,
О Боже, ты всё бы сумел отыграть,
Когда бы не стал Фрике клятву давать,
Угроза, угроза, угроза.

)))

"На совести автора пусть остаются
версальские игры и бред токсикоза.
Но ваши виршата с форматом не бьются
из ваших же виршей Тристан-паровоза.

Вы, милый Бекмессер, морали чтоб двигать,
сперва посмотрели бы правила сами.
В Цеху Мастеров невозможно так прыгать
и песню ломать, чтоб в стихи играть с нами.

Стихи же не проза, их должен читатель
хватать на лету, дабы смыслы провидеть.
Не писарь вы здесь, а поэт и писатель", -
с поклоном Закс молвил, не жаждя обидеть.

"Вниманье спеца поэтичного строя
ещё б обратил я на логику речи.
В Сосновый наш Трэш вводят новых героев
на новой сосне лишь, вповалку не мечут.

Напомню я вкратце, почтенного Марка
вы сами на эдакий трон подсадили.
Ландграф за такое башку б вам отшкваркал,
но здесь демократия в англицком стиле".

"Одиннадцать - номер твой будет на киле.
На ту вон залазь... ух, попёр со всей мочи!
Откуда у вас, Ганс, берутся такие?"
"Да он, понимаешь, как Зигфрид всё хочет...

Любезный Бекмессер, не низко вам? В меру?
Так вот, если стих ваш ещё прорастает,
пишите, милейший - легко, по размеру
и да - не забудьте всем сосны проставить".

>:o

"Все правила ваши, что писаны выше,
Изучены были внимательно, прежде,
Чем с новой сосны снова складывать вирши,
В бессмысленной, как оказалось надежде,

Из некого сходства, что слух будоражит,
Поручику строгой полиции нравов,
Прощать не даёт аморальные кражи,
Из этого сделать народу забаву.

Увы! Ваши правила несовершенны!
Ведь нет в новой песне двух тысяч отметок."
Вовсю расцарапав иголками вены,
Бекмессер исчез средь раскидистых веток.

:)))

"Не понял... Он что ж это, в наши подался?
И что, получилось?.. Изольда, смотри-ка..."
"Слышь ты, аморал, в нахт-капут бы не рвался
при дяде-то хоть, он ведь славный старик, а?"

)))

"Вот про аморальность вы, сэр поэт, верно..."
"Тебя ещё тут не хватало, скаженный!
О, Вольфрам, здорово - прости, я наверно..."
"Без шума слезай - и на юг сто саженей".

"Эй!" - выполз Тангейзер к речушке кустами,
в рот Вольфрам из фляги докапывал сусло.
"Ты тоже поэт? Есть работа - за нами
ступайте вдоль этого мутного русла".

Оно, чей был глас, и его сотоварищ,
мелкушны, горбаты - во тьму уломились.
"Ты, Вольфрам, рехнулся? Какие-то твари...
Какая работа, скажи мне на милость?!

Об них даже меч пачкать не любопытно!.."
"Слышь ты, звезда в шоке, убавь обороты.
Потише калякай - и двигай копыта.
Такой, может, в жизнь не видать нам работы...

Пока ты в понтах на сосне упражнялся,
я тут походил, покурил и о тварях,
как ты их назвал, кой-чего разузнал я.
У них, Генрих, гельда - как хмури в их харях!

Живут они прям на пласте его - эка?
на золоте то есть", - "Вот эти крысяги?!"
"Сам крыс! Нибелунг же прабрат человека!
Обидеть-то может нас, ясен пень, всякий,

один вон начпокал аж тетрапрограмму.
И чё он добился? Попсарь-упроститель...
Тут надобно образ создать многогранный!.."
"Ну, коль нибелунг ты, то я - Нефертити".

"Не верит! Не верит! А я говорил же!
Достал ты вознёй своей с этим искусством!
'Чем хуже я Странника...' Пузом не вышел!.."
"Чурбан ты болотный без нижнего чувства!.."

Рычало-визжащим комком вновь умчался
дуэт провожатых, вспылив на уклоне.
"На их пропаганду в гешефте не чалься,
во'бще они братья", - "Да я так и понял..."

"Сдадим наконец-то налоги и штрафы,
и - Генрих - в ландграфы податься мы сможем!"
"Ну ты тоже скажешь! Уж прямо в ландграфы...
хотя... Это что ещё? Господи-боже!.."

Пробравшись пролеском на свет осторожно,
застыли в последней тени други разом.
Им нечто предстало, чего невозможно
объять хоть бы острым умом, хоть бы глазом.

То были огромные сосны - четыре
срослось в основанье ствола грозной силой,
и так расплелись, разошлись кроны вширь их,
что древо на ясень скорей походило.

Мерцало, дышало, шумело, искрилось,
жило - поражая размахом и статью.
И многое вскоре в ветвях различилось,
нашлись, кстати, там и бранчливые братья.

Но руки их были пусты, что неверно
на целях визита сказалось по ходу.
"Слышь, как тебе эта хвостатая скверна?"
"Да Генрих, наверх лучше глянь - это ж Вотан!"