"Не попавшие в оперу имени себя" или "О роли женщины в истории - 2"

(изначально писалось как ответ на комментарий "О роли женщины в истории" из соседней ветки этого же раздела, но прямой ответ на вопрос "А что было в ее подсознании?" я из рассказа всё-таки убрала :))

.

Когда Вотан вернулся без копья, Фрика не стала спрашивать, где он его профукал - просто посмотрела, как на ползучего. Судя по налипшим комкам грязи и потугам сохранить фасон, он таскался к Эрде и та его послала. Но связана ли с этим пропажа копья... Несколько вариантов пунктиром проскакали у Фрики в мозгу. Самый экстремальный был, что Бого-бомж так ничего и не понял и попёрся-таки играть в "камень-ножницы-бумагу" с Зигфридом. Эту последнюю конвульсию квазиродительского мазохизма даже в голову пускать не хотелось, и Фрика её оттуда тут же выгнала. Думать остальные варианты ей тоже скоро наскучило. Впрочем, для актуального ритуала встречи супруга исполненного было достаточно: молча поприсутствовав пару минут в высоком, давно не видевшем съезда гостей холле, Вотан и Фрика разошлись в разные стороны.

Фрика вернулась в зал. Замещавший Вотана на приёмном месте Гаранта Порядка Доннер беседовал с сидящим на окне Логе. Раньше брат бежал сдавать пост, чуть заслышав возвращающегося хозяина; теперь едва скосил глаза на оставленный в кресле Мирового Правления молот.

- А где эта тряпочка? - спросила Фрика, подойдя к креслу.
- Какая? - невинно вскинулся Логе.
- Ну тёмно-красная, на сборочке. Которую забыл кто-то из экскурсии для людей. Фрейя хотела взять её натирать яблоки.
- Я её выкинул, - насупившись, пробурчал Доннер.
- Зачем? - изумилась Фрика.
- Она была неприличная! И когда торчала на шишке кресла, и когда лежала на столе, вся такая...

Логе радостно захихикал. Он слышал этот диалог бессчётное количество раз. В запаснике у Доннера было три стандартных отмазки про тряпочку, а сегодня новая - и смешная. Чтобы просмаковать её без помех, Логе, не прощаясь, покинул привычно продолживших разборку брата и сестру.

На самом деле получилось, конечно, погано. Но кто мог предположить, что недолгое отсутствие Фрейи так фатально скажется на небожителях? Внешняя молодость вернулась к ним вместе с яблоками, а вот внутри что-то разладилось. Теперь они дряхлели стремительнее, чем обычные люди, словно возвращая скраденные годы. Их головы и сердца остались где-то там, в новой и шумной Вальгалле, а здесь в старческом недержании памяти быстро забывались часы, не то что дни. Избежала этого только сама Фрейя. Она клялась, что не брала с собой яблок в великанский плен и лишь платонически жалела Фазольта с его любовью. В первое Логе верил, во второе не очень, претерпел полгода попрёков и истерик, когда до напуганной Богини начала доходить связь событий. Потом Фрейя успокоилась, стала проводить эксперименты за ужином, рассказывая одни и те же истории о героях, но с разными окончаниями. У неё открылась бездна фантазии, однако этого никто не замечал, кроме Логе и, может быть, Вотана, у которого бывали длинные периоды просветления. Тоже неизвестно почему - может, от прежней привычки думать много о разном, а может, он тогда случайно заныкал яблоко, обнаружил его и слопал по дороге в Нибельхайм, ведь нашёл же там Миме огрызок - и засушил его, дурак.

Но и Вотан не ловил Фрейю на слове, лишь иногда дополнял её рассказы - реальными или считавшимися реальными событиями, вроде той экскурсии для людей, которую он как-то вдруг придумал и устроил. Ночью, когда все спали, и не подозревали, и не видели никаких людей. Правда, Фрика говорила, что видела и непонятно, где он нашёл этот "мелкий сброд, без мечей, и все в чёрном, как галки, и только у двух было нормальное платье, а у остальных подшитое и подрезанное вокруг ног, у некоторых вообще до колена, а оттуда торчат голяшки, как белые объевшиеся червяки - просто отвратительно!"

Сперва никто не поверил, что Вотан мог привести в Вальгаллу людей - они же не умели обращаться в птиц, и рассказ Фрики сочли дурным сном. Но потом в оружейном зале нашли две странные вещи. Одна была птичье перо, белое, красивое и острое. Фро забрал его себе для рисования эфирных творческих рун - и Вотан, вернувшись, подтвердил, что оно для рун, только рисовать их надо, обмакивая кончик пера в какие-нибудь тёмные ягоды. Назначения второй находки - тыквообразного мешочка из удивительной вишнёвой ткани с едва различимым коротким ворсом - Вотан не знал и предположил, что это шапка для людей с очень густыми волосами. Волос нужной густоты, однако, ни у кого не нашлось, шапка бессмысленно топорщилась над шеей, а длинные женские волосы в неё, наоборот, не помешались. Тогда её оставили в зале просто для красоты. А потом она пропала.

- Ты разве не помнишь, как выкинул её? - спросил у Доннера подоспевший на шум поисков Логе.

И Доннер как бы вспомнил, потому что он тогда многое ещё помнил, но понимал, что не всё, и не хотел признаваться, что чего-то не помнит. Первая изобретённая им причина была, что он отдал эту штуку важному гостю из ванов как подарок для жены. Затем он как-то раз забыл эту причину и придумал вторую, что слишком сильно запустил ветер и шапку для волосатых унесло, а вскоре и третью, что тряпку испачкала птица. Теперь держатель товарного знака мужской силы дожился до борьбы за приличный цвет декора - и это было действительно смешно, но как-то ненадолго.

На самом деле шапочку выкинул Логе, и случилось это не при Доннере, а при Вотане. Высокий давно завёл привычку обращаться к Брунгильде, поглаживая дубовую колону в углу зала. На сеансах колонной связи он повторял отдельные фрагменты всё той же песни о трижды стыренном кольце или просто делился текущими соображениями - Логе это казалось нормальным в его отцовских обстоятельствах. С появлением мягкой бордовой игрушки Вотан переключился на неё и теперь мог разговаривать с Брюной, не поднимаясь из-за стола, и потому, наверное, дольше - но опять же в этом не было ничего неприличного.

Однажды в яркий летний день, когда Верховному, видно, совсем не работалось, он повёл родительский пересказ золотых дел своей жизни так подробно, что Логе показательно заскучал и закружил по залу, стреляя фейерверками блескуче-рыжих огоньков по сторонам. И Доннер запускал с крепостной стены ввысь такие мелкие и шустрые облачка, что зал словно танцевал в тонких, быстро летящих тенях и играл всеми цветами солнца - под стать рейнскому золоту, когда оно ещё переливалось сверкающим даром красоты под текучими водами. Пользуясь своей безнадзорностью в каменных палатах, Логе тренировал искры самые праздничные и скорострельные - и так увлёкся, что пропустил и себя в рассказе Вотана, и патетический финал.

- И тогда всё получится, - завершил какую-то ценную мысль Главный Бог, поглаживая карминную мяготь, - а теперь надо всё-таки закончить второй акт.

"Что там у тебя ещё за акт?" Логе завис над вотановой головой, вглядываясь в выводимые руны. Акт оказался о грибной жертве богам - явно чья-то заказуха... Логе нагнулся пониже, лучики его разгорячённых тренировочных усилий расплылись светлой леопардовой шкуркой на пламенеющем под солнцем плюше. Давая ему читать поудобнее, Вотан откинулся на спинку и глядел на новую двухцветную шапочную конфигурацию. Логе, собственно, дочитал - ничего особенного, хотя, по справедливости говоря, многовато для простого человека...

Он обернулся к Вотану, но того, похоже, также посетила хорошая идея. Улыбнувшись своей бархатно-пятнистой "Брюне", Хранитель Договоров склонился над столом и быстро дописал: "А с мухоморов не приносить".

- Совсем рехнулся? Ты что сделал?! - вскрикнул Логе.
- Ты считаешь, что со всех обязательно приносить? - не понял Вотан.
- А ты считаешь, что люди будут трескать то, с чего мзда есть, а с чего мзды нет - не будут?
- Их мало вырастает, - немного подумав, махнул рукой Вотан.
- Хватит, чтобы четверть сдохла или подсела и вышла из полезного оборота.
- Почему вышла? Будут писать стихи и обживать новые места.

Продолжать разговор было бессмысленно. Логе в досаде навернул круг по залу, остановился у стола: "Красивая, но какая же вредная!.." Цапнув шапку, он резво выскочил в окно, уже на лету с натугой наращивая огненный хвост. Вотан что-то бешено орал ему вслед, но Логе знал, что в погоню Высокий сегодня не бросится, а после странствия, скорее всего, всё забудет. Так и случилось. С бархатной игрушкой, правда, вышло не очень удачно: Логе хотел продуть её на лету от всего, что наговорил Вотан, а она вдруг выскочила из рук и, неровно планируя, понеслась в другую сторону. Впрочем, это было уже достаточно далеко от Вальгаллы, и ловить её над прилесной деревушкой Логе не стал.
.

Фрике не нравилась ни одна причина, придуманная Доннером прежде, и последняя не понравилась тоже. Однако какая-то принципиальная ценность в его словах на сей раз ощущалась, поэтому препирательства их затихли скорее обычного. Они сели за стол, помолчали, достали из карманов листья, просмотрели - ничего важного - убрали. Ещё посидели в миротворительном молчании. Фрика не помнила, когда, но так не сразу получилось, что у неё в этот час оставалось время успокоить воздух вокруг неподвижными глазами. Раньше было много криков и листьев, а теперь так тихо... Если бы это было только из-за Вотана, то у неё одной, ведь Доннера он не позорил. Нет-нет, это люди научились - она научила их, как надо...

- Ты очень красивая, - сказал Доннер.
- Спасибо, - улыбнулась Фрика, - ты тоже.

Хотя бы эта правда у них осталась - а Вотан со своими странствиями скоро превратится в маящего два года до пенсии дружинника с обгоревшим носом, позор... И всё-таки ей не хотелось, чтобы муж возвращался, без него было легче. Да и правильнее - не знать, куда он ещё вляпался. И так почти каждую неделю воронья почта Альбериха доставляла что-нибудь - Фрика уже забила этими посланиями весь Невидимый Тайник. И каждый день пыталась упаковать их поглаже, и начинала перечитывать, и перечитывала все - надо отдать Проклинателю Кольца должное, выражался он неплохо. Все камышовые свёртки нибелунга начинались просьбой дать актуарную оценку казуса для собственного дальнейшего усмотрения. Заявления были в основном не по фрикиному ведомству. В последнем, например, сообщалось о побоище перед пещерой Фафнера, где погибло семнадцать людей, а оставшиеся в живых, вытащив зигфридову затычку-дракона, золота не нашли. Правда, попадания в десятку от ведомственности не зависели. Так, Альбе не поленился описать и даже зарисовать некую птичку, стрекотавшую с Зигфридом после выхода из пещеры. Пичуга удивительно напоминала приватное упражнение Вотана по перевоплощению, когда-то случаем подсмотренное Фрейей, которая норническим совпадением художничала в тот год. Картинку она шутливо презентовала Фрике - типа, чтобы не скучалось по мужу. Кажется, Фрика поначалу сочла шутку сестры дурацкой бестактностью и засунула её живописное издевательство в самый низ тайника. Но теперь это был бы чистый выигрыш, если бы сообразить, как Птица-Вотан и Нептица-Зигфрид могли друг друга понимать. Подумать только - второй раз на те же грабли! Нет, даже хуже: в передаче Зигмунду меча, по крайней мере, отсутствовал личный контакт. И этот - массовик-затейник с одной песней на любой праздник! - задумал подсунуть Брунгильде своего дикаря и опять всех втихушку обскакать.

Фрика всегда считала выдворение Брунгильды избыточным. Главным тут был принцип, которого Вотан не признавал: бывших валькирий не бывает. Но не только: даже своеволие, раздражавшее в Брюне, пока она была рядом, на удалении стало возможностью. Правда, Фрика не знала - чего и для чего. Державшийся кусочек постоянно норовившей отслоиться памяти был под завязку забит сведениями из тайника - туда не умещалось даже осознание, что ежедневное натаскивание, похоже, единственное, что ещё может помочь рассудительнейшей Богине Брака. Она экономилась инстинктивно - только самое поверхностное, самое необходимое, самое привычное - тогда в нужный час её хватит. Ей надо было немного покоя и времени. Поэтому она сидела сейчас с Доннером. Каждый их одинаковый день добавлял минутку к Фрике, которая была здесь всегда и должна быть. Брат стал немного поглупевший и ещё не обвыкся - жаль, нельзя было сказать ему, что это не имеет значения. Вотан глупел и умнел такими скачками, что к этому невозможно было приспособиться. И сейчас было бы некстати, если бы он вернулся, вовсе глупый или вовсе умный. Но, может, он и не вернётся ещё неделю или даже две...

Распахнув дверь в зал и увидев их недоумевающие лица, Вотан всё понял. И пожалел, что так накрутил по возвращении Вальтрауту. "Брунгильда должна вернуть кольцо русалкам!.." Нет, эта старая схема уже точно не сработает. Разве что для помощи самой Брунгильде стоило попробовать. А этому дому кольца и колья не помогут. Наверное, даже наоборот - чем дальше, тем страшнее им будет. У девочек осталась хотя бы вся вальгалльская гордость, а тут... Часу ведь не прошло!.. И про копьё она, конечно, уже не помнит, зря только думал, какие слова сказать.

- Что вы здесь торчите? Такой красивый закат!.. Идите поболтайте с героями.

Фрика и Доннер послушно встали. Доннер поплёлся за молотом, Фрика отошла к окну. В тени на углу кто-то тихо выводил коня. "Вальтраута? Куда это она собралась на ночь глядя?" Уже приоткрыв рот и сделав шаг к Вотану, Фрика наткнулась на его жёсткий взгляд. "Отпустил? Сам? Ну ладно..." Вернувшись со старательной грациозностью на исходную позицию, она сжала губы, чтобы не улыбнуться широко, как хотелось: моментик с Вальтраутой тоже можно будет использовать.

Вотан научился вычитывать эту улыбку в её сжатых губах не так давно, но уже с любого ракурса. Раньше Фрика владела собой, как никто другой из Богов и им подобных... Да если бы она использовала хотя бы половину моментиков, словленных за последние десять лет, он переселился бы в общую спальню к героям! А так, если всё и начиналось, то с того же места: Хундинг, Вельзунги, моя честь...

- Брунгильда с Зигфридом сейчас в пещере, - сообщил Вотан, изображая полное довольство, но на самом деле с трудом выдавливая слова, и никакие достоинства Зигфрида не могли этого изменить.

Новость удивила только Доннера - и он тут же всеми выражениями лица и многозначительными покашливаниями возрадовался за Зигфрида. За приличия в этой лицевой пантомиме, по его мысли, отвечали покашливания, однако со стороны это было совсем не очевидно.

- Это логично, если он убил дракона, - не оборачиваясь, спокойно ответила Фрика.
- Да, это вообще логично, - подтвердил Вотан: всё-таки Фрику с её спецготовной прямой спинкой хотелось придушить ощутимо меньше братца. - И теперь они поженятся.
- Нет, - спокойно ответила Фрика.
- Ты не имеешь права им мешать! - мрачно двинулся на неё Вотан.
- Я и не собираюсь им мешать, - с лёгкой открытой полуулыбкой повернулась к нему Фрика; она была сама красота и достоинство.
- Почему же они не поженятся?
- Потому что ты не имеешь понятия о роли женщины в истории.

Про "роль женщины в истории"

Уважаемая Sletelena, большое спасибо за рассказ и, как я понимаю, за ответ к моему раннему комментарию. Прочитал его несколько раз, и вот только сейчас понял, что именно меня в нем "зацепило": заполненный Вами пробел в вагнеровском повествовании, о чем рассуждали сидящие в Вальгалле вокруг поленышков боги, невольно ассоциируется с поведением власть имущих вдали от людских глаз :-) Получилось у Вас просто замечательно, вот только бы Фрикке быть чуть понастойчивей и все-таки отправить супруга к Эрде - разузнать, каково же реальное предназначение красной тряпочки. Спасибо!