О морали в операх Вагнера

Осмысленность обсуждения темы "Морали и аморальности в произведениях Вагнера" как минимум зависит от определения, что такое мораль. Я не смотрела в Википедии или ещё где-то, потому что у меня есть на этот счет свое мнение - если оно совпадает с общепринятым или с мнением каких-нибудь великих, я только порадуюсь :-). Но изложу по-своему.

У моряков, как и у автомобилистов, есть правила движения, регулирующие, в принципе, то же самое - кто кого когда пропускает, какие сигналы в каких случаях подает, какими бортами надо расходиться и т.п. Но, в отличие от ПДД, название этих правил лучше отражает суть дела: они называются ППСС - правила предупреждения столкновений судов. Второе отличие - правила появились в результате самоорганизации мореходов и долгое время существовали просто в виде общепринятой традиции, пока не были закреплены юридически. Хотя, возможно, правила движения на суше изначально тоже так появились, когда ещё на лошадях ездили - только у моряков это получилось сразу в глобальном масштабе.

Так вот, определение: на мой взгляд, мораль - это выработанные в ходе эволюции общества ППСЛ - правила предупреждения столкновений людей. Такое определение хорошо объясняет локальный характер морали, как в пространстве (в том числе, национальном или религиозном), так и во времени. Когда мир ещё не был глобальным, каждое общество вырабатывало свои правила независимо друг от друга, результаты получились во многом похожи, потому что решались одинаковые задачи, но в деталях отличаются - где-то по правой стороне ездят, где-то по левой, где-то аморальным считают иметь больше одной жены, а где-то - больше четырех... Осуждать то, что принято в одной локальной морали, с точки зрения другой - не умнее осуждения левостороннего движения. Это же относится к осуждению морали каменного века с точки зрения сегодняшней.

Из этого определения, в частности, следует, что Sletelena совершенно права, рассматривая мораль как функцию общества и инструмент, с помощью которого общество ограничивает свободу индивидуума. С другой стороны, совершенно логично, что общество в целом руководствуется инстинктом сохранения вида, для чего, собственно, и нужно "предупреждение столкновений". С третьей стороны :-), правила морали, как любые законы, не учитывают нюансы, бывают противоречивыми и неоднозначными, что, в частности, создает богатые возможности для литературных и прочих сюжетов :-).

Возвращаясь к теме, если я правильно поняла Modusа, его беспокоит не сама аморальность каких-то поступков вагнеровских персонажей, а то, что эти персонажи при этом положительные: "...аморальная опера - это не опера, в которой происходит что-то аморальное (думаю, тут Вагнеру до веристов далеко), а опера, которая пропагандирует аморальные идеи. Когда Вагнер призывает сочувствовать персонажу, который сделал что-то плохое". Это, на самом деле, совсем другая тема, в которую мне не хотелось бы здесь углубляться, о том, должно ли произведение искусства чему-то учить или что-то пропагандировать и, с другой стороны, должно ли общество (как основной субъект морали) рассматривать любое произведение искусство как инструмент пропаганды моральных ценностей. Замечу только, что если оценивать с точки зрения современной морали некоторые сюжеты, скажем, Ветхого завета :-)...

Но даже если с этим согласиться (ну, гипотетически :-)), я бы поспорила с приведенным Modusом списком "аморальностей":

"Феи - халява, по сути, за Ариндаля всё сделал Грома, а тот лишь пожал лавры
Запрет любви - пьянство, половая распущенность
Риенци - жестокость и бездушность (если бы Риенци не пощадил Колонну и Орсини, у него всё бы было пучком)
Летучий Голландец - стремление к самоубийству, фанатизм
Тангейзер - мазохизм. Хотя, в целом, при всей антиклерикальности этой оперы, она обличает реальные пороки католицизма
Лоэнгрин - вот разве что в этой опере найти что-то аморальное не получается
Тристан и Изольда - неверность, стремление к самоубийству, эгоизм
Нюрнбергские мейстерзингеры - нацизм
Золото Рейна - нежелание брать на себя ответственность (русалки своим неумением общаться с мужчинами заварили всю кашу, а обвиняют богов)
Валькирия - инцест, неверность, крокодиловы слёзы Вотана в финале
Зигфрид - сначала маши мечом, потом думай. Сила есть ума не надо
Гибель богов - женская импульсивность и непоследовательность. Ну и Зигфрид в своём репертуаре.
Парсифаль - двойные стандарты у рыцарей Грааля"

Из моего определения морали, в частности, следует, что она в принципе существует только для отношений между людьми - для Робинзона на необитаемом острове просто нет такого понятия. Поэтому, само по себе, скажем, стремление к самоубийству вообще не предмет моральной оценки - разве что, самоубийство кого-то другого подставит. Кроме того, в некоторых культурах самоубийство не только не осуждается, а, напротив, предписывается моралью в определенных ситуациях - вот, например, если вассал был вынужден нарушить клятву сюзерену. Любопытно, что в классическом варианте легенды о Тристане и Изольде никакого стремления к самоубийству нет и в заводе - герои многие годы весело обманывают Марка, не испытывая по этому поводу особых угрызений, при полном сочувствии и оправдании со стороны рассказчиков и слушателей. Как раз Вагнер привнес в этот сюжет вполне себе моральный выбор между жизнью во лжи, в сознании своей измены - и самоубийством. И разрешил в пользу последнего. Я бы сказала, если оценивать ТиИ (исключительно в бреду) как моральную пропаганду - так она даже где-то морализаторская. Вспоминается знаменитая эпиграмма Некрасова Толстому на "Анну Каренину": "Ты доказал с терпеньем и талантом, Что женщине не следует гулять Ни с камер-юнкером, ни с флигель-адъютантом, Когда она жена и мать". Толстой, между прочим, тоже полагал, что его задача - впаривать читателям моральные ценности - а читатели, тем не менее, уже второй век дружно сочувствуют Анне :-).

Моральный запрет на инцест - рафинированный пример чисто общественного запрета, в отличие, например, от моральной оценки убийства или супружеской измены. Я имею в виду, что само по себе нарушение запрета никому конкретному не причиняет никакого вреда - а только потенциально обществу в отдаленной перспективе (см. аргументацию в знаменитой работе Энгельса "Происхождение семьи, частной собственности и государства", которую я горячо рекомендую всем, кто не читал). И опять же, существовали культуры, в которых инцест не запрещался, а даже был общепринят - например, для фараонов. То есть, на мой взгляд, если молодые люди в обществе не воспитывались и с нормами, по сути, медицинскими, выработанными этим обществом в процессе долгой эволюции, особо не знакомы, никакая эмпатия не поможет им догадаться, что в любви между братом и сестрой есть что-то нехорошее.

Кроме того, в сюжете Валькирии как раз инцест Вагнер не изобрел - он имеет место в источнике. В саге о Вёльсунгах Сигни спасает своего брата-близнеца, много лет прячет его в лесу, рожает от него сына - и все это чтобы они смогли отомстить её мужу за смерть её отца и других братьев. У Вагнера мотив мести тоже присутствует - Зиглинда упоминает, что Хундинг взял её в жены насильно. С её точки зрения, аморальна не измена Хундингу - аморальна её предыдущая покорность насильнику, поэтому для неё даже не стоит выбора, оставаться с ним или уйти с братом. Здесь как раз конфликт между "общественной" моралью, которую защищает Фрика, и утверждением Вотана, что аморален брак без любви. Последнее утверждение я вполне могла бы аргументировать с точки зрения ППСЛ :-) - а насчет происхождения первого - см. ту же статью Энгельса (Sletelena тут тоже совершенно права). И мы никак не можем утверждать, что Вагнер "пропагандирует" какую-то одну из этих точек зрения: зритель сочувствует близнецам и даже Вотану - но побеждает-то в сюжете Фрика!

Я в целом согласна с оценкой Modusом действий Вотана в Валькирии - и сама неоднократно аналогичные оценки высказывала. На мой взгляд тоже, человек, который отступает перед равным и отрывается на слабых и зависимых, выглядит мерзко в любом обществе и при любой морали. И да, музыка все-таки заставляет Вотану сочувствовать. И тем не менее, я не согласна с тем, что это означает "пропаганду аморальных идей" - просто потому, что в общем случае сочувствие ещё не означает одобрения. Как бы мы ни осуждали человека, который совершает преступления из-за глупости, слабости или малодушия, это не мешает нам его пожалеть, когда он искренне страдает - в том числе, от осознания последствий своих ошибок.

Странно выглядит обвинение Мейстерзингеров в нацизме. На мой взгляд, нацизм - это не когда кто-то считает свой народ великим, а когда он считает остальные народы низшей расой. Ничего подобного я в Мейстерзингерах не припомню.

Еще более странно обвинение Голландца в фанатизме - или это относилось к Сенте? Сента пожертвовала жизнью ради спасения другого. Не важно, в чем это спасение выражалось - важно, что и он, и она считали это именно спасением. О таких поступках мы иногда слышим по телевизору - гаишник, подставивший свою машину под грузовик, чтобы защитить автобус с детьми, или командир, который бросился на гранату, чтобы защитить своих солдат... Рискнет ли кто-нибудь заявить, что эти поступки были продиктованы аморальным стремлением к самоубийству или фанатизмом? Самому Голландцу, правда, есть что предъявить - он регулярно пытается добиться личных целей, подставляя своих жен, причем осознает это и мучается этим осознанием. Тем не менее, этот моральный выбор Голландец много раз в прошлом делал в свою пользу - и только в конце оперы делает его в пользу Сенты, жертвуя своей надеждой. И на его выбор Сента отвечат своим. На мой взгляд, в Голландце заявлена очень высокая моральная планка.

Остальные обвинения (особенно в "женской импульсивности" в качестве аморальности :-)) я, пожалуй, не буду комментировать. Мне кажется, сам факт, что оперы Вагнера уже полторы сотни лет заставляют людей спорить о смыслах, причинах и моральных оценках, как раз свидетельствует, что его произведения с блеском выполняют главное, на мой взгляд, предназначение искусства - заставлять людей чувствовать и думать. А представьте, Вагнер в самом деле попытался бы заняться "пропагандой", сделал бы всех, кто совершает что-то нехорошее с точки зрения строгой официальной морали, ужасными злодеями, а главных героев - белыми и пушистыми... И кому бы такие оперы были нужны? Их бы забыли через неделю :-)

Консенсус

Осуждать то, что принято в одной локальной морали, с точки зрения другой - не умнее осуждения левостороннего движения.
Любопытно, что с Вами я практически во всём согласен. Т.е. если уважаемая Sletelena явно раздражается в ответ на мои выступления о вагнеровской морали, то Вы занимаете более нейтральную позицию, не вступая в конфронтацию ни с ней, ни со мной.

должно ли произведение искусства чему-то учить или что-то пропагандировать

Строго говоря, нет. Мораль художественного произведения - один из инструментов художественного воздействия, но не цель этого воздействия.

Как раз Вагнер привнес в этот сюжет вполне себе моральный выбор между жизнью во лжи, в сознании своей измены - и самоубийством. И разрешил в пользу последнего.

Ну, я по-другому понимаю эту оперу. Как - уже писал в обсуждении "Тристана и Изольды".

Здесь как раз конфликт между "общественной" моралью, которую защищает Фрика, и утверждением Вотана, что аморален брак без любви.

Я вроде бы писал уже по этому поводу, что это единственный реальный аргумент в пользу Вотана. И на Фрику он действует, т.к. дальше ей приходится прибегать к другим аргументам.

Но, вообще говоря, последнее время я стал иначе понимать Валькирию. Как-то так. На первый взгляд, образ Зигмунда - это стандартный романтический штамп, непонятый идеалист, который борется с превосходящими силами мировой несправедливости и в конце концов погибает побеждённый, но не сломленный. Но для придания впечатлению большей глубины образу Вагнер заставляет его совершить нечто безусловно плохое, и погибает он не из-за превосходящих его сил зла, а именно из-за своего проступка. Понятное дело, что поскольку сам сюжет с инцестом был взят из легенды, Вагнер просто использовал имеющийся материал, но в его власти было пойти и по чисто романтическому пути, отказавшись от инцеста, показав Зигмунда эдаким рыцарем без страха и упрёка. Например, оставив только мотив благородной мести. Зигфрид уходит от этого возвышенного романтического клише ещё дальше, "величайший герой" оказывается туповатым хамом, и пока я не прочитал несколько книг Гегеля, я вообще не понимал, почему Вагнер рисует своего героя именно таким.

Как бы мы ни осуждали человека, который совершает преступления из-за глупости, слабости или малодушия, это не мешает нам его пожалеть, когда он искренне страдает - в том числе, от осознания последствий своих ошибок

Глупость, слабость и малодушие - это не ошибки. Ошибкой Вотана была, например, авантюра с постройкой Валгаллы. Ошибка может быть там, где есть свобода выбора. А слабость и малодушие как раз выбора не оставляют. Кабы не они, можно было бы поступить более правильно, но в реальности такой возможности нет. Глупость - это тоже не совсем ошибка. Глупость - это когда вроде бы и располагаешь достаточной информацией, чтобы всё сделать правильно, но делаешь наоборот и закономерно получаешь провал. И я бы сказал, что глупость вызывает меньше всего сочувствия. А больше всего - именно в чистом виде ошибка, когда герой не обладал достаточной информацией, чтобы сделать правильно, и в результате сделал неправильно.

Толстой, между прочим, тоже полагал, что его задача - впаривать читателям моральные ценности - а читатели, тем не менее, уже второй век дружно сочувствуют Анне :-).

Уверяю Вас, далеко не все читатели "Анны Карениной" столь аморальны :).

Странно выглядит обвинение Мейстерзингеров в нацизме

Понимаете ли. Эти обвинения я бы не стал рассматривать серьёзно. В отличие от "Валькирии", где меня реально коробит от моральных коллизий, и "Тристана", где моя трактовка неожиданно возмутила уважаемую Sletelenу, обвинения в адрес прочих опер были приведены чисто для примера, что при желании можно там накопать. Острого желания это накопать в каждой опере у меня нет. Поэтому предметно отвечать Вам по поводу каждого контраргумента не вижу смысла. Те претензии, которые у меня есть к "Летучему голландцу" и "Мейстерзингерам", не относятся к области морали.

Мне кажется, сам факт, что оперы Вагнера уже полторы сотни лет заставляют людей спорить о смыслах, причинах и моральных оценках, как раз свидетельствует, что его произведения с блеском выполняют главное, на мой взгляд, предназначение искусства - заставлять людей чувствовать и думать

О да! У нас тут чудесная компания.

Забавно, что заявляя о

Забавно, что заявляя о консенсусе, Вы продолжаете толковать о "безусловно плохих" поступках Зигмунда, хотя основной смысл моего поста был как раз в том, что мораль в принципе условна, это просто некий неписаный общественный договор считать это и то плохим, а вон то и это - хорошим. Особенно это относится к инцесту, который никаким краем не опирается на кантовский императив, а только на память поколений. Инцест считается плохим действием, потому что для популяции (!) через несколько поколений (!!) статистически (!!!) плохих последствий больше чем хороших. Хорошие последствия тоже вполне могут быть, т.к. при близкородственном скрещивании не только отрицательные качества могут усиливаться, но и желательные тоже, чем широко пользуются испокон веков в животноводстве для выведения новых пород.

Не знаю, насколько Вагнер разбирался в животноводстве :-), но вообще-то для Вотана стратегия выведения супермена была вполне логична: в первом поколении бог может получить от смертной женщины не более чем полубогов, зато во втором поколении с помощью этого самого близкородственного можно с определенной вероятностью получить почти бога, хотя бы в некоторых аспектах. А уж над вероятностью-то как раз боги властны. Так что вполне возможно, что Вотан с самого начала рассматривал Зигмунда лишь как промежуточную ступень для получения Зигфрида, и как раз за этим ему понадобились именно близнецы, их насильственное разлучение и потом старательная организация романтической встречи... И ни о какой морали он при этом вообще не думал - как говорится, ничего личного, просто бизнес :-)

И животноводство!

Я бы предположил, что на эту вероятность повлияла лично Брунгильда. Ведь именно валькирии обладают исполнительной властью над судьбами воинов, Вотан же не сам контролирует все поединки, а посылает в бой валькирий. Пророчество о великом герое звучит именно из уст Брунгильды. Правда, на момент этого пророчества Зигфрид уже находится где-то на стадии морулы, а собственно зачатие уже давно произошло. На мой взгляд, инцест был для Вотана именно непредвиденным осложнением, актом свободной воли Зигмунда, который спутал ему все карты.

Но дело, вообще говоря, в другом. Сейчас я Зигмунда вообще не рассматриваю как живого человека, это инструмент, с помощью которого Вагнер воздействует на сознание слушателя. Более того, такая трактовка сама по себе вполне в духе "Валькирии", где люди, которым мы сочувствуем, оказываются беспомощными игрушками в руках богов. И с этой точки зрения моя трактовка вполне правомерна: инцест считается мерзостью как сейчас, так и в том историко-культурном контексте, в котором жил и творил Вагнер. Будь он инкой, он бы описал что-то, что считается мерзостью у инков, например, Зигмуд начал бы охотиться на оленя в неположенное время. С теми же самыми моральными коллизиями, например, чтобы накормить голодную сестру в отсутствие другой дичи.

Завод № 4 на провокацию № 3

Инцест не был для Вотана непредвиденным осложнением. Если Вы почитаете текст "Валькирии", то там вполне очевидно, что Вотан радуется возникшей любви Вельзунгов. Он с жаром защищает её перед Фрикой, потому что сам верит в великую силу любви. Возможно, его устроил бы и такой вариант, что Зигмунд и Зиглинда сразу узнали друг друга и пошли бы дальше вместе просто как брат и сестра. Но это было бы слишком странно, да и не отвечало глобальным целям Вагнера. Не думаю, что Зигмунд сразу планировался как промежуточный этап перед Зигфридом - первый же спич Вотана во втором акте говорит о другом. Вотан действительно сделал всё, чтобы Вельзунги были именно такими, чтобы они на собственной шкуре испытали низость общественной карательной морали - и готовы были послать её к чёрту, пусть даже целиком и пусть даже ради этого пришлось бы рисковать жизнью. То, что проповедуют Хундинги своей моралью, это не жизнь, это выживание в страхе. Человека с достоинством - а Вельзунги были таковы - это унижает и устроить не может. Был у них шанс найти себе пару под стать, кроме друг друга? В обозримом Вотану пространстве - нет. Им предстояло пройти по косякам Вотана и разобраться с ними по своим моральным понятиям - и воспроизвести такое же прекрасное и смелое потомство.

Со вторым сложилось, с первым - нет. На самом деле Вотану было что ответить Фрике и передать Хундингу в связи с его претензиями. Разговор выстроен Вагнером как неминуемый проигрыш Вотана не потому, что это была единственная возможность. А потому, что это наказание Вотану, действительно зависшему на распутье. Фрика говорит о болях своего любящего сердца, однако Вотана при этом не любит, не уважает и, зная его благородство в некоторых вопросах, даже не боится получить в ответ на свои предъявы очевидные ответы. Она защищает правила, которым сама не соответствует. Брак! У брака две высшие цели - любовь и дети. У неё нет ни того, ни другого. Ничего кроме законов собственности она не защищает. (Работу, упомянутую уважаемой Monsteroy, в институте же вроде проходили - разве сейчас не так?..) Но человек не может быть собственностью другого человека, если только это не дар его же собственного любящего сердца. Без любви этот дар отменяется, остаются лишь имущественные отношения, которые уж точно не должны предполагать принесения человеческих жертв. Порядок, выстроенный на страхе, карании и принуждении, нужен только подлым и трусливым. Смелым и достойным он не нужен, а любовь - это возможность только смелости и достоинства.

Вот что хотел сказать Вагнер, и вот что мог бы сказать Вотан, если бы определился, кто он в этой системе, охранитель или созидатель. Если бы сам в себе убил Фрику, для которой врать нормально, а выступать против имеющегося порядка ненормально. Любой договор может быть изменён по соглашению сторон, что и было продемонстрировано в истории с великанами. И самой Фрике было бы лучше переквалифицироваться из неудачливой покровительницы брака в достойную покровительницу верности. Она этого, конечно, не понимала в своей узколобой жажде судить и карать, это вообще не все и не всегда понимают - насколько сострадать и миловать лучше для себя и продуктивнее для других, чем судить и карать. Вотан мог дать себе труд подумать о происходящем до клевка жареного петуха, но завис - собственно говоря, как это и происходит с нами в 99% случаев, потому всё так и понятно. Впрочем, он-то из этой ситуации на плане № 2 "Зигфрид + Брунгильда" выбрался. И, к слову, радетелей морали тут любовный союз тёти и племянника почему-то не смущает - а чем тоже не инцест? Причём Брунгильда прямо умоляла папу ей это родственное кровосмешение обеспечить, чтоб никак иначе!..

На самом деле во всех вагнеровских "инцестных" построениях больше символизма на тему выведения сверхчеловека, чем, собственно, хука обывателю. Но если он, обыватель, желает получать больше хука, это никак нельзя ему запретить. ППСЛ должны бы здесь говорить: "Отойди, дай человеку получить его желательное по морде! Мало ли чего ты не понимаешь - тебе кажется, что дюжины последних из зомбоящика "Кругом враги! Их аморальности ответим нашей!" хватит за глаза. Но ты же видишь, что не хватает, что человеку хочется ещё против чего-нибудь помаршировать - отойди и не мешай. Лучше перечитай п.5.4: Выезжать доктором больше трёх раз подряд - уже не прикольно".

Вообще очень понравилась идея ППСЛ - прям настолько, что кажется, почти всё, кроме этой замечательной аббревиатуры, я где-то как-то даже сама бы могла бы придумать... )) И сделаю тут ещё признание - даже не знаю, какой это свежести осетрина, наверное, уже сушёная к пиву, но неважно. Мы когда N лет назад обсуждали тоже "Валькирию" по многими столь любимому пункту Вотана, мне очень понравился Ваш, уважаемая Monstera, пост про Васю с бультерьером. Смысл был против моей позиции, и там были какие-то небольшие передёргивания, но так ярко и душевно написано, что я Ваш пример, видите, до сих пор помню. И до сих пор же меня иногда посещала мысль, что зря я тогда сразу эти восторги не высказала, а вместо этого просто продолжила спорить. В общем, вот они теперь - лучше поздно, чем с Брунгильдой в финале ))

ой не верю

Инцест не был для Вотана непредвиденным осложнением

Глупость Вотана отлично показана ещё в "Золоте Рейна", если до разговора с Фрикой он уповал лишь на свою "твёрдость", это вовсе не говорит о том, что этого достаточно, чтобы переспорить жену. То, что Вотан до этого не понимал, что инцест - это осложнение, это не делает случившееся удачным поворотом событий. Это проблема Вотана, прежде всего.

Но это было бы слишком странно, да и не отвечало глобальным целям Вагнера.

Ну, не то чтобы слишком странно, просто драмы бы не получилось. Фрике было бы сложнее переспорить Вотана. Если бы она его переспорила, не родился бы Зигфрид, если нет, скорее всего, всё закончилось бы так: Вотан бы типа без своего участия направил Зигмунда отбирать кольцо у Фафнера, но когда, победив Фафнера, он бы принёс кольцо папе, тот бы ВНЕЗАПНО обнаружил, что потерял власть, потому что нифига Зигмунд не действовал по своей воле.

Был у них шанс найти себе пару под стать, кроме друг друга? В обозримом Вотану пространстве - нет.

Ну, были же и другие герои, охранявшие Валгаллу. Хоть и не избранные для спасения мира. Но в целом, Ваша трактовка как-то мелковата для позднего Вагнера. То, что Вы пишете, подходит для "Запрета любви", а не "Кольца нибелунга". Понятно, что именно Ницше был первым, кто поставил вопрос "а что если этот подростковый бунт - и есть настоящее", а не бессмысленный бунт индивидуальности против нравственного общества, как учил Гегель? Но Вагнер же не препарирует эту тему в "Валькирии", он конфликт Зигмунда и общества устами Зигмунда описывает достаточно абстрактно. Вот хамоватость Зигфрида и бессмысленная жестокость Парсифаля - это полноценно драматургически раскрытые темы, которые могут претендовать на иллюстрацию философских идей. В Зигмунде же это подано слишком банально для того, чтобы Вагнер не осознавал, что просто пользуется романтическим штампом. Поэтому Ваша трактовка меня не устраивает именно эстетически, это слишком поверхностно и тривиально для позднего Вагнера. Он как раз достаточно честно показывает, что бывает с теми, кто отдаётся чувствам. В реальной жизни аналогичных примеров полно. Первое, что приходит в голову, - это крах карьеры Артура Гачинского после того, как его бросила девушка.

Фрика говорит о болях своего любящего сердца, однако Вотана при этом не любит, не уважает и, зная его благородство в некоторых вопросах, даже не боится получить в ответ на свои предъявы очевидные ответы.

А Вотан разве её любит? Его ситуация больше напоминает пылкую влюблённость, когда за понравившуюся бабу он готов отдать глаз. Вспоминается фрагмент из "Нагорной проповеди", хотя тут он по смыслу не в тему. Т.е., это было такое мимолётное, но страстное увлечение бабника, которое оказалось достаточно предприимчивым, чтобы довести его до алтаря и дальше уже держать под каблуком. Мне всё время Вотан кажется эдаким наказанием для Фрики за её фанатичность. Это как у добрейших родителей, которые фанатеют от прогрессивной педагогики, дети становятся наркоманами. Бог (христианский, не Вотан :)) как бы даёт им понять, что они в своей гордыне возомнили себя способными решать судьбы других людей, в частности, своих детей, и наказывает их поведением детей, не совместимым с их идеалами.

Вотан мог дать себе труд подумать о происходящем до клевка жареного петуха

Не мог. Если бы подумал, всё равно бы придумал ещё более нежизнеспособный бред.

И, к слову, радетелей морали тут любовный союз тёти и племянника почему-то не смущает - а чем тоже не инцест?

Зигфрид разве знал, что Брунгильда - его тётя? Брунгильда разве сама напрашивалась в его объятия, не он её добивался? Кстати, для Зигфрида это тоже плохо закончилась.

Причём Брунгильда прямо умоляла папу ей это родственное кровосмешение обеспечить, чтоб никак иначе!..

Ну, она же не говорила прямо о Зигфриде. Она говорила о бесстрашном герое.

пост про Васю с бультерьером

Между прочим, очень правильный пост.

Кстати, Валькирия это

...не поздний Вагнер, это 1849-50 годы. Наезды на вагнеровского Вотана достали, честно говоря, вы вспомните эддические саги хотя бы

К другой стати Валькирии

Ну, она же не говорила прямо о Зигфриде. Она говорила о бесстрашном герое.

О бесстрашнейшем она говорила. И перед этим уже предсказала Зиглинде, что таким героем будет её сын - более того, сама дала ему имя.

И наезды достали не только на Вотана, с инцестом тоже уже перебор, по-моему. Приведено как минимум 5 здравых доводов, почему наезжать не стоит - куда уже больше?..