Смерть Вагнера в Венеции - мифы и факты

Я вспоминаю, с каким трепетом перед первой поездкой в Венецию я написал письмо в Венецианское Общество Рихарда Вагнера с просьбой о разрешении посетить апартаменты Вагнера в Палаццо Вендрамин Калерджи, где Вагнер прожил последние 5 месяцев своей жизни, и где он умер 13 февраля 1883 года. Сильнейшие впечатления от посещения этого места и от знакомства с профессором Сильваной Квадри, с которой я теперь имею честь дружить, во всех подробностях рассказавшей о последних днях жизни великого Маэстро, побудили меня прочитать первоисточники, на которые ссылалась Сильвана, и написать это небольшое эссе.

В день смерти Маэстро его жена Козима прекратила вести дневник, в котором на протяжении многих лет она записывала ежедневные события из жизни Вагнера. О том, что произошло 13 февраля 1883 года, мы знаем из писем непосредственных свидетелей: сына Вагнера Зигфрида, друга композитора – художника Павла Жуковского, из воспоминаний врача Вагнера и его гондольера, и из донесения королю Людвигу II. Венецианские газеты февраля 1883 года, а затем книги Генриетты Перл (1883, Германия) и Джузеппе Норленджи (1884, Италия) содержали информацию, полученную от слуг Вагнеров.

МИФ 1 - Вагнер предсказал свою смерть

Смерть великого композитора обросла рядом легенд. Одна из них гласит, что Рихард Вагнер предсказывал свою скорую кончину. Истоки этой легенды кроятся в публикации газеты La Veznezia на следующий день после смерти Вагнера. Читателям сообщалось, что 24 декабря 1882 года после исполнения в театре La Fenice своей юношеской симфонии До-мажор в честь дня рождения жены Козимы Вагнер подарил театру свою дирижёрскую палочку, сказав, что это его последнее выступление за пультом. На вопрос оркестрантов почему, Маэстро, страдающий болезнью сердца, ответил: «потому что скоро я умру».

Примечательно, что ни один из присутствовавших на том представлении, организованном исключительно для членов семьи и друзей Вагнеров, не упомянул об этом эпизоде в своих мемуарах. Но если подыграть журналистам, эта легенда имеет продолжение, превращающее её в своеобразную немецкую шутку. По другим свидетельствам, в этот день шёл сильный дождь, и после концерта Козима, намекая на траурное убранство венецианских гондол, обратилась к Рихарду с вопросом: тогда уж поедем в Палаццо не в экипаже, а на гондоле? «Нет, нет, - ответил Рихард, моё заявление не применимо к дождливым дням»…

МИФ 2 - Вагнер умер в гондоле

Другая легенда гласит о том, что Рихард Вагнер почил в гондоле во время прогулки по Гранд Каналу. Пафосный миф, вторящий словам Вагнера, сказанным еще весной 1882 года, когда он любовался из гондолы красотами Венеции: «здесь я хочу умереть». Он подогрет словами гондольера Вагнера Луиджи Травесана, давшего интервью венецианским газетам через месяц после смерти композитора о том, что Вагнер буквально умер у него на руках. Не будем строго судить гондольера за его стремление заработать немного денег на том, что на один день он стал героем первых полос венецианских газет, разместивших его портрет. Но, на самом деле, жизнь композитора оборвалась не в гондоле, а в Палаццо Вендрамин Калерджи.

Гондольер Луиджи должен был везти Вагнера на прогулку в 16:00, а в 15:30 Вагнера не стало. Луиджи был любимым гондольером Вагнера и относился к нему с большим уважением. 13 февраля 1883 года он до ночи просидел и проплакал на ступенях Палаццо Вендрамин, показывая всем проходящим зонт с инициалами «Р.В.». С истинно итальянским темпераментом он извещал всех о том, что в мир иной ушёл очень хороший, добрый господин, от которого он, Луиджи – простой гондольер, ни разу не слышал плохого слова.

МИФ 3 - Вагнер завещал Байройтский фестиваль сыну

Такая постановка вопроса кажется бессмысленной, ведь Байройтский фестиваль был и остается семейным предприятием Вагнеров. Тем не менее, легенда гласит, что на смертном одре Рихард Вагнер прямо указал на то, что его 13-летний сын Зигфрид должен принять бразды правления фестивалем. Якобы его последними словами были: «мой сын должен…»

Вагнер очень хотел, чтобы сын пошёл по его стопам. Об этом он писал баварскому королю Людвигу II за месяц до смерти, радуясь первым успехам Зигфрида на музыкальном поприще. В последние месяцы жизни он обсуждал с Козимой, что было бы хорошо, если бы лет через 10 сын занялся фестивалем.

Но последними словами Вагнера, когда он почувствовал сердечную боль, в действительности были «немедленно позовите мою жену и доктора!». Прислуга композитора вспоминала, что когда Козима пыталась оказать ему помощь, из кармана Вагнера выпали часы – её подарок, и он промолвил: «мои часы…».

ГОЛЫЕ ФАКТЫ

Последний день своей жизни Рихард Вагнер провёл так, как он любил: в работе, в кругу семьи и друзей, в музицировании перед сном.

12 февраля 1883 года он проводил на поезд гостившего у него Германа Леви, с которым Вагнер обсуждал планы Байройтского фестиваля на 1884 год. Он отвёз дочку Еву на гондоле в своё любимое кафе Лавена на площади Святого Марка и угостил её шоколадом. Вечером он музицировал для семьи, исполняя на рояле финал своей оперы «Золото Рейна». Гостивший у Вагнеров Павел Жуковский сделал во время музицирования два портрета Вагнера карандашом, которые Козима сразу же подписала «Р. играет» и «Р. читает».

Утром следующего дня, 13 февраля, Рихард Вагнер позавтракал с Козимой. Потом он удалился в своею комнату работать над эссе «О женском начале в человеке». Сославшись на плохое самочувствие, Вагнер не присоединился к семейному обеду, но заказал гондолу на 16:00, чтобы прогуляться по Гранд Каналу.

Семья Вагнера в компании Павла Жуковского отдыхала после обеда. Зигфрид, сын композитора, воспоминал, что до этого дня он никогда не видел мать играющей на фортепиано, а именно в этот день она села за рояль, чтобы исполнить «Похвалу слезам» Шуберта. Когда горничная сообщила Козиме, что муж её зовёт срочно, она, как писал Зигфрид, сорвалась и помчалась на огромной скорости так, что двери залы содрогнулись.
Пытаясь помочь мужу справиться с приступом сердечной боли, Козима заключила его в объятья, положила его голову к себе на грудь, и ей показалось, что боль отступила, а Рихард уснул. Прошло время, и пришедший доктор вынужден был сообщить ей, что, к великому сожалению, Рихард Вагнер не спит.

Я закончу своё повествование, как начал, Козимой Вагнер. Услышав страшную весть, жена Вагнера бросилась на кровать, куда перенесли тело её мужа. Она обняла его, и пролежала так в забытьи, не проронив ни слова, 25 часов. Доктор, пришедший через день бальзамировать тело Вагнера, сказал: «я не знал этих людей, но я никогда не видел женщины, так сильно любящей своего мужа!». А в это время на рабочем столе Вагнера уже давно высохли чернила последней фразы из его последнего эссе: «любовь – трагизм!»

Перед тем, как гроб с телом Вагнера закрыли, Козима обрезала свои длинные русые волосы и положила их на грудь Рихарда.

ПАМЯТЬ

Спустя десятилетия, на стене Палаццо Вендрамин Калерджи установили памятную доску с барельефом Рихарда Вагнера. Надпись на доске гласит:
В этом палаццо духи слышали,
Как последний вздох Рихарда Вагнера
Превратился в вечность, подобно волне,
Омывающей камни из мрамора.

Вячеслав Власов
2 февраля 2020 г.

Интересный рассказ. Но

Интересный рассказ. Но с момента смерти Вагнера выглядит той же мифологизацией, только в профиль. Каким образом Козима могла пролежать больше суток в забытьи рядом с мертвым телом? Кто позволил бы ей оставаться в таком долгом забытьи, из которого человек, между прочим, может не выйти? Ни слуги, ни друзья семьи, и тем более врач этого позволить не могли, это нонсенс. Я уж не говорю о естественных посмертных процессах, которые совсем не способствуют лежанию рядом с телами. Это и запахи, и газы, и последняя непроизвольная дефекация, извините за подробности. Таким образом, Козима никак не могла лежать там 25 часов, ни в забытьи, ни в сознании. Возможно, врач застал ее на том же месте на следующий день, и разукрасил эту историю по-своему. Но это совсем не похоже ни на жизненную правду вообще, ни на Козиму, женщиную деятельную и ответственную. Бросить в такой момент детей, приготовления к похоронам и перевозке и улечься рядом с трупом на сутки - совсем не в ее стиле поведение. Распиаривать его странно и не за чем, как мне кажется при всем уважении к автору.

Спасибо!

Спасибо большое, уважаемый (ая) Xeon! Я не любитель некрофильских рассказов и не хотел их распиаривать, но это - реальные свидетельства из воспоминаний всех, кто был в Палаццо в те дни - доктора, Жуковского, королевского секретаря. Не самое главное из описанного, но свидетельствует, даже если полуправда, о чувствах Козимы. Спасибо, что прочитали моё короткое эссе!